Когда развеются миражи

Конюх, дожидавшийся их, забрал лошадей, а они отправились в Большой дом, где в холле был предупредительно оставлен свет. Матвей поднялся к себе, а Юля, сбросив куртку, отправилась в буфетную, где для них были заботливо укутаны в полотенце горшочки с бужениной; под салфеткой, посыпанные сахарной пудрой, были спрятаны булочки с черникой. Здесь же стояли тарелки с овощной и мясной нарезкой, клюквенный морс в графине и бутылка красного вина.

Пока Гончаров отсутствовал, Юля быстро все это перенесла в столовую и стала сервировать стол.

Столовая, как и все комнаты первого этажа, была парадной. Светлая и просторная, окрашена в бледно-зеленый цвет и дополненная великолепным столовым гарнитуром из карельской березы. Большой стол, засланный ажурной скатертью, запросто мог вместить с десяток человек. Стулья были обиты пестрым ситцем. Такой же была обивка дивана под огромным зеркалом, а кайма на портьерах цвета весенней травы. Буфет, напольные часы и жардиньерки меж окон, на которых стояли цветы, в тон гарнитуру, дополняли интерьер. На стенах висели картины, а стол сервировали настоящим кузнецовским фарфором, изготовленным в Вербилках в начале двадцатого века.

Юля заканчивала сервировать стол, когда услышала шаги Гончарова. Он легко сбежал по лестнице и появился в проеме распахнутых дверей, обеими ладонями приглаживая зачесанные назад волосы. Парадная столовая хоть и была просторной, но когда Матвей вошел, Юльке стало в ней тесно. Стены комнаты, как и вчера, отгораживали их от всего мира, и она снова чувствовала смущение.

Закусив нижнюю губу, продолжила накрывать на стол.

– Французское? Ну что ж, попробуем, – заметил он и стал наполнять бокалы.

Потом отодвинул для нее стул, помогая сесть, и уселся сам, потянувшись к мясной нарезке.

– Не знаю, как ты, а я проголодался, – сказал он. – Приятного аппетита!

– И тебе, – произнесла девушка и положила на тарелку несколько брусочков огурца, подумав, добавила мясной нарезки и взяла кусочек хлеба. Несмотря на то, что весь день она почти не ела, аппетита не было.

Матвей, взглянув на ее тарелку, лишь вопросительно приподнял брови, но предпочел промолчать.

Когда первый голод был утолен и выпит второй бокал вина, Гончаров откинулся на спинку кресла и достал сигарету.

– Подобный образ жизни несколько непривычен, но мне нравится, – сказал он, окидывая красноречивым взглядом комнату. – И теперь я понимаю те отзывы, которые писали люди, побывавшие в усадьбе. Они искренние.