Когда развеются миражи

– Я все решу! А кто тебе все время названивает? – спросил он, кивнув на телефон, экран которого снова засветился.

– Не знаю, но разговаривать мне сейчас не хочется!

– А если это родные? Вдруг что-то случилось?

– Нет, это не из дома!

В приподнятых бровях Гончарова читался явный вопрос и некоторое недоумение, но Юля не стала развивать эту тему, а он и не настаивал.

– Ты сегодня явно не торопишься, могу ли я надеяться, что передумала и останешься? – улыбнувшись, осведомился он.

– Ты прав, домой сегодня я не пойду.

У нас гости, посему вызову такси и поеду в город. Если помнишь, у меня есть квартира. Переночую там, а утром вернусь. У меня завтра экскурсия, в среду обычно приезжают за цветами, овощами и фруктами. Да и прием в субботу, нужно еще согласовать флористику, освещение, спиртное и музыкальное сопровождение.

– Я понял, – кинул Гончаров. – Могу я отвезти тебя?

– Не стоит утруждать себя… – начала было Юля.

– И все же я настаиваю, – перебил мужчина.

– Ладно, – кивнула она и потянулась к бокалу с вином.

И так как Юля продолжала сидеть, Гончаров подлил ей и себе еще вина и стал рассказывать о близящемся мероприятии, которое они собирались провести в Сиренево в начале ноября. Благотворительный осенний бал должен стать значимым событием. И у отдела маркетинга и пиара есть по этому поводу мысли и идеи. Гончаров говорил, сбиваясь на другие истории и людей, которые работали с ним или были просто случайными попутчиками. Рассказывал он увлечено и интересно, и было совершенно ясно, Матвей не соврал, когда сказал, что действительно дорожит своей работой.

И, возможно, это было единственное, что мужчина по-настоящему воспринимал всерьез.

Шарапова смотрела на него, встречая взгляд темных блестящих глаз, видела белозубую улыбку и ямочки на щеках, слушала его хрипловатый голос и смех, и чувствовала какое-то странное томление, растекающееся по венам. Сердце учащало ритм, вызывая лихорадочную дрожь и жар, который обжигал. Его близкое присутствие не просто подчиняло, оно рождало цепную реакцию в ее теле, которое изнывало и жаждало прикосновений его сильных, теплых и умелых рук.

Это вызывало и отвращение, и желание, настоящее физическое желание. А она ведь, будучи уверена в собственной фригидности, и не думала, что может подобное испытать.

Юля смотрела на него и понимала, мужчина ей нравится. Нет, не так, как Ариан, но она могла по достоинству оценить и его улыбку, и ямочки, но главное, конечно, его сильное, натренированное тело.