Когда развеются миражи

Быстрым движением он завернул кран и, подхватив ее на руки, вынес из душевой кабины. По дороге в комнату Юлька стянула с крючка большое полотенце и прижала к груди.

В комнате царил полумрак, который рассеивал лишь свет из прихожей.

Он опустил Шарапову на диван и, склонившись, легко коснулся губами ее ушка.

– Ты побудешь без меня минутку?

В ответ она смогла лишь кивнуть.

Он снова ушел в ванную, а Юля, завернувшись в плед, стала вытирать полотенцем мокрые волосы.

Пальцы медленно перебирали пряди, а взгляд, не мигая, был устремлен к окну, не занавешенному шторами.

То, что произошло в ванной комнате, потрясло и ошеломило, обезоружило и обескуражило. Это и отдаленно не походило на тот ее первый раз. Она и представить не могла, что удовольствие от физической близости может быть таким сильным, даже не предполагала, что способна его испытать. И уж тем более не ожидала, что человеком, который подарит ей такое наслаждение, станет Матвей Гончаров. Ведь все эти годы она пыталась сбежать от него, а сейчас уже не хотелось.

В сложном хаосе чувств, царившем в душе, она вряд ли была способна разобраться так сразу. Но в одном была уверена наверняка: все, что произошло, доставило ей немыслимое удовольствие. Каждое прикосновение мужчины, каждый поцелуй был приятен. И не было ни стыда, ни смущения, ни тем более отвращения, коего она так опасалась.

Но… Что-то подсказывало, все произошедшее – только наваждение, сон, мираж. Просто сейчас ночь, они одни и хотят друг друга.

Придет утро – и все исчезнет, оставив лишь неловкость.

Юля долго пыталась противиться и противостоять тому, что случилось между ними. Матвей победил, получив желаемое, но она не чувствовала себя проигравшей или униженной.

«Может быть, завтра эти чувства и станут горьким осадком после ночной эйфории, но не сейчас. Да и какая разница, что будет завтра, ведь произошедшее все равно не затронуло сердце!» – эта мысль пришла совершенно неожиданно и так поразила, что она забыла про мокрые волосы, и полотенце соскользнуло на колени.

Конечно, Шарапова не тешила себя надеждой, что станет для Матвея особенной. Для него существовало только неудержимое влечение, неожиданно вспыхнувшее желание, естественная потребность тела, которую мужчина хотел удовлетворить, и больше ничего. Однако осознание этого не причиняло боль и не вызывало негодования!

Ну и пусть он развлекался! Она ведь тоже… – эта мысль была неожиданной, но верной.