Когда развеются миражи

Да и после покупки квартиры с деньгами было туговато, – честно призналась она.

Говорить с Матвеем о таких бытовых, приземленных вещах было непривычно, даже неловко, но вместе с тем его участие и озабоченность ее делами была приятна. Вчерашняя ли ночь была тому виной или особенная атмосфера усадьбы, но сегодня Гончаров был настроен на серьезный разговор. Вчерашняя ночь сблизила их, и, что бы там ни было дальше, произошедшее навсегда останется между ними. Как, впрочем, и ощущение близости, которому девушка противилась и пыталась гнать, а оно не проходило…

– Ты на самом деле намерена переехать?

– До вчерашнего дня надеялась, что это произойдет не так скоро, мне вполне комфортно у бабушки, но теперь…

– Твоя сестра сказала, ваши родители разводятся! Именно поэтому они вернулись из Германии? У тебя проблемы с родителями? Ты ведь снова не торопишься домой.

– Я не в курсе проблем, которые возникли между матерью и отчимом! Мне было пятнадцать, когда они уехали, мы давно перестали быть близкими людьми! Более того, я не удивлена разводу! Даже странно, как смогли они так долго быть вместе.

– Чужая жизнь – потемки, – заметил мужчина.

– Да, а ее жизнь – непроглядная тьма, – с некоторой горечью добавила она. – И еще ложь!

– Ты сейчас об истории с Четвертинским? Странная история, темная и дикая, вот честно, – задумчиво произнес он.

– Не хочу об этом говорить! Просто не могу, – прошептала она, отворачиваясь.

– Хорошо, не будем, – легко согласился Гончаров, закуривая.

 – Давай сегодня не поедем к тебе? Останемся в Сиренево? – в очередной раз Матвей заговорил о другом. – И раз уж мы вспомнили о Четвертинских, предлагаю продолжить вечер в парадной гостиной! Однажды я слышал, как ты играла на пианино. Сыграешь для меня что-нибудь?

– Тебе нравится классическая музыка? – удивилась Шарапова.

– Мне нравится хорошее исполнение. Или ты думала, что я слушаю «Руки Вверх»? Конечно, мне ближе американский рок или джаз, но и в классике я кое-что смыслю, – признался он.

– У тебя сегодня какое-то странное настроение, – отметила она, посматривая на мужчину.

– Почему?

– Ты не остришь, не иронизируешь, не подтруниваешь, – стала перечислять девушка.

Гончаров засмеялся и не ответил.

– Хочешь еще вина? Или, может быть, кофе? – уточнил он, кивая на ее пустой бокал.

– Лучше вина, – сказала она, поднимаясь из-за стола.