Моя месть вкуса горького шоколада

Моя месть вкуса горького шоколада

Оксана Ильина

Он выжег мою жизнь дотла, и угли от нее еще долго тлели на испачканном пеплом снегу. Но ему все было мало, и он отнял у меня самое дорогое. Забрав моего малыша, он забрал смысл моей жизни, перекрыл кислород, заставил корчиться от агонии и наблюдал с безразличием. И этого ему тоже казалось недостаточно, тогда он выставил меня ничтожеством в глазах друзей. Уничтожил, разрушил, убил.В голове не укладывалось, как любимый мной мужчина может быть таким жестоким. Но ради ребенка я готова на все… Пойду по головам, отключив принципы, забыв про эмоции.

Я научилась выживать в мире жестоких людей, став одной из них. И уже скоро, дорогой, тебя ждет расплата. Лишь бы он не узнал меня спустя столько лет.Содержит нецензурную брань.

Оксана Ильина

Моя месть вкуса горького шоколада

Пролог

С возрастом понимаешь, что меняешься не только внешне, но также меняются вкусы. То, что так радовало когда-то, сейчас совершенно не вызывает интереса.

Да и откуда взяться этому интересу, когда единственное, что могло осчастливить, так далеко от нее. То, что было ее жизнью, ее воздухом, пока кто-то не решил, что этот воздух принадлежит лишь ему. И просто перекрыл ей кислород. Счастье так отдалилось, что кажется, сколько б ни бежала – все равно не сможет догнать.

А жизненно важные картины прошлого, постоянно вызываемые ею в памяти, с каждым годом все больше меркнут. Нет, не забываются, просто теряют цвет и звук. Разве можно такое забыть? Никогда не забудет, даже, когда добьется своего.

Она сидела в тусклом свете в кабине своей новой квартиры и с изощренной жестокостью листала фотографии в ноутбуке. Это стало ее ритуалом, напоминанием о его жестокости, стимулом для мести, изжогой, прожигающей ненавистью изнутри. Практически каждый день девушка смотрела эти чертовы фотографии бывшего мужа и чувствовала, как ее живот сводит от отвращения и тошноты. Она как никто знает, что такое ненависть. О, как же Лера его ненавидит, порой она желает ему смерти за все, что он сделал с ней.

Снова "Лера" – все еще никак не привыкнет к новому имени и порой, когда слышит где-то свое прежнее, оборачивается автоматически на голос, который произносит такое родное, но в тоже время далекое слово. Да и что в ней осталось от той Леры, которой была пять лет назад? Ничего хорошего, да и вообще ничего, кроме безумной любви к сыну, которую все эти годы она бережно качала в колыбели своей души.