Любовь, граничащая с безумием

Столько лет прошло, а она все так же тоскует по своей девочке, и вряд ли тоска пройдет, пока Эдит жива. А теперь и ее мальчик… Дитя, которому ее дочь даровала жизнь ценою своей. Она поклялась защищать и оберегать внуков, но не сдержала слова, данного Габриэле на смертном одре. Эта тварь, грязная девка, графиня скукожилась, чувствуя непреодолимую ненависть, отняла ее горячо любимого внука.

Едва старая дама опустилась в мягкое кресло, как услышала шум, доносившийся из-за двери. Она заставила себя встать и взглянуть, что происходит.

Неожиданно ее взору открылась картина, где ее прислуга торопливо устремилась вниз. Схватив черный халат, графиня последовала за ними, не понимая, почему так поздно никто не спит.

Мишель терпеливо ждал, облокотившись о стену. Он велел Эйбуту собрать в холле всех служанок. Тот удивился столь позднему приказу, но противиться не посмел. Теперь граф наблюдал, как растрепанные девушки в одних ночнушках спешат выстроиться перед ним.

Когда дворецкий сообщил, что все в сборе, Мишель обвел присутствующих тяжелым взглядом и боковым зрением заметил на лестнице черное пятно.

Он обернулся, увидев медленно спускающуюся бабушку. На ее сморщенном лице отражались тревога и недоумение. И граф понял, что она собирается вмешаться.

– Дражайшая графиня, прошу вас удалиться в свои покои, – произнес Мишель голосом, не терпящим возражений. Он прежде не позволял себе грубости в отношении бабушки, но теперь ситуация вышла из-под контроля. Пожилая дама замерла, словно решая, что ей делать дальше, но, встретив злой взгляд внука, развернулась и затрусила прочь, не скрывая глубокой обиды.

– А теперь, вы дамы, раздевайтесь! – скомандовал он.

10 глава

Девушки растерянно переглядывались друг с другом, не торопясь выполнять приказ графа. Даже Эйбут от удивления открыл рот, оголив свои неровные, желтые зубы. Потеряв остатки терпения, Мишель подошел ближе к прислуге, сложив руки за спиной.

– Вы плохо слышите? – недовольно бросил мужчина,. – Я сказал раздевайтесь, не заставляйте меня применять силу!

Одна за другой перепуганные служанки начали скидывать с себя ночнушки, пытаясь дрожащими руками прикрыть наготу.

Когда оголились все, и одежда небрежно покоилась у их ног, Мишель направился вдоль ряда стоящих, хмуро разглядывая обнаженные тела.

Кожа первых нескольких девушек была чиста, и их пухлые тела украшали лишь родинки. А следующая стояла, дрожа от страха, и ее впалый живот разрисовали длинные кривые шрамы.