Любовь, граничащая с безумием

Граф намеренно не ответил, куда ее везет, и теперь ей оставалось лишь гадать, отгоняя от себя страшные мысли.

Где-то через час путники выбрались из леса. Полевая тропа приветствовала их порывом ледяного ветра. Кэтрин съежилась, пытаясь размять затекшее тело, которое без привычки сидеть в седле отзывалось ломотой в костях.

Оказавшись на ровной дороге, Мишель ускорил коня, и кобыла девушки послушно потрусила за ним. Кэт ухватилась пальцами за седло, пытаясь сидеть ровно, но это не сильно помогло, и она продолжала раскачиваться в такт хода лошади.

Вечернее небо затянули тяжелые тучи, и казалось, что оно вот-вот разверзнется дождем. Но первые капли упали на лицо Кэтрин лишь с наступлением сумерек. Промерзшая до корней волос, она плотнее закуталась в плащ. Мишель за время поездки не проронил ни слова, даже ни разу не обернулся к девушке. Словно он прекрасно знал, что та, не отставая, следует за ним. Конечно, так оно и было, чуть отставши, ее лошадь торопливо догоняла графа, будто бы боялась потерять из виду.

Когда ночь окутала землю черным ковром, Кэтрин почувствовала, что выбилась из сил. Каждая часть ее тела жутко ныла, и, вымокшая под мелким дождем, она, не переставая, дрожала. Зубы девушки непрерывно стучали, а заледеневшие руки уже не могли держаться за седло. И Кэт поняла, что в любую секунду может свалиться на землю.

Мишель вглядывался в даль, пытаясь, рассмотреть разбрюзглую дорогу, а позади до него доносились цоканье копыт и стук зубов. Натянув поводья, мужчина замедлил своего жеребца и обернулся.

Девчонка, пошатываясь, дрожала в седле, и казалось, что вот-вот упадет. Неудивительно, ведь даже опытному наезднику сложно находиться длительное время верхом, да еще и в такую погоду, а что уж говорить о ней…

– Трррр, – шикнул он на коня, приостанавливая. Животное послушно замерло, молотя передними копытами по вязкой земле. Жеребец выдохся и тоже нуждался в отдыхе, но до постоялого двора оставалось еще несколько часов пути.

Когда кобыла служанки поравнялась с Мишелем, он лишь чудом поймал соскользнувшее вниз тело девчонки.

Рывком граф пересадил ее к себе, услышав, как та жалобно застонала. «Только бы не разболелась снова», – подумал хмуро мужчина, ибо у него совершенно не было времени и желания возиться с ней. Усадив дрожащую девушку в седло перед собой, Мишель укутал ее собственным плащом, пытаясь согреть, и мокрая макушка обессиленно рухнула ему на грудь.

Кэтрин почти лишалась чувств, когда граф перетащил ее на свою лошадь.