Любовь, граничащая с безумием

Ей хотелось стереть с кожи след жестких губ, выдворить из памяти все воспоминания. Но, похоже, человеческий мозг устроен так, что надолго запоминает самые неприятные моменты. Да еще постоянно стремится напомнить о них, воспроизводя жуткие картины в снах.

Погруженная глубоко в свои мысли, Кэтрин следовала за служанкой, которая постоянно спешила куда-то. На языке у девушки крутилась куча вопросов, но она так и не решалась их задать, заранее зная, что вряд ли получит ответы.

В холле их ожидал молодой мужчина, с которым Кэт встретилась еще в день своего приезда, но имени его так и не смогла узнать.

Он, осмотрев Кэтрин с ног до головы, решил, наконец, представиться:

– Я – Томас Питчер, управляющий поместьем. С сегодняшнего дня ты начинаешь заниматься работой по дому. Все распоряжения будешь получать лично от меня. И самое главное – покидать поместье тебе строго-настрого запрещено. Ясно?

– Ясно, – буркнула Кэт, нисколько не удивившись последнему требованию. Больше всего ее поразило, если бы разрешили это делать.

– Мэри покажет тебе поместье, и можешь потом отправляться на кухню – там тебе скажут, что делать, – продолжал отдавать поручения Томас, не сводя с Кэтрин заинтересованного взгляда. И ей совершенно не нравился этот любопытный взор, скользящий по ее лицу и телу. Девушке даже хотелось поскорее оказаться вне поля его зрения.

Мэри… Так звали служанку, которая приносила Кэт одежду и еду. Девушка была не очень разговорчивой и без лишних слов показывала поместье, кратко объясняя, что и где.

– А чьё это поместье? – спросила Кэтрин, рассматривая яркие портреты, которыми были увешаны практически все стены коридоров.

– Поместье Дантон принадлежит графу Дантону, – ответила Мэри, взглянув на спутницу как на умалишенную.

Ничего не ответив, Кэт задумалась: получается, Мишель привез ее в свое поместье. Да еще пристроил служанкой. «Интересно, графиня знает, что я жива?» – тут же озадачилась вопросом девушка. Вряд ли. Иначе старая дама не позволила бы внуку этого сделать.

Наверняка настояла бы на заточении либо на казни. Но отчего же граф поступил именно так? Кэтрин совсем не верилось, что в нем может взыграть совесть или же жалость. Вспомнив его вчерашние слова, девушка пришла к выводу, что Мишель считает, что жизнь для нее будет страшнее смерти. Да, ей не стоит даже рассчитывать на благие намерения, потому лучше лишний раз не высовываться. Кухня будет прекрасной возможностью для Кэтрин держаться подальше от его светлости.