Любовь, граничащая с безумием

Но чувствовала себя там своей, лишь когда была жива мать. А после смерти той поместье стало для нее чужим и полным опасностей.

Недолгий сон выдался тревожным. И, разлепив тяжелые веки, туманный взор Кэт не сразу сосредоточился на обстановке. Тело ныло, а напряженные мышцы болели, и тряска превращала поездку в пытку. Она из-под ресниц посмотрела на графиню, а та величественно откинулась на подушки и, посапывая, дремала. Ее массивная шляпа покоилась рядом на сиденье, а большое пушистое перо на ней развевалось в ритм едущей карете.

Теперь Кэтрин видела полностью седые волосы дамы, по-простому зачесанные назад. Прическа госпожи явно не соответствовала положению, но, возможно, это можно списать на преклонный возраст.

Даже спящей эта чопорная женщина пугала девушку. Бледная кожа графини казалась неестественно белой, словно та никогда не бывала на солнце. А черный наряд придавал ей холодную серость. И если бы Кэт не знала наверняка, что Эдит Дельмас жива, подумала бы, что с новой хозяйкой произошло несчастье.

Подстегнутая дурными мыслями, девушка затаилась и прислушалась, но между ритмичными постукиваниями колес она лишь слышала тихое дыхание дамы.

Стараясь больше не подглядывать за спящей графиней и не гадать о своем туманном будущем, Кэтрин попыталась задремать. Она опустила голову на спинку с мягкой обивкой, но заснуть так и не смогла. Глаза слипались, а мысли бежали вперед экипажа. Девушка осторожно приоткрыла штору и посмотрела на пожелтевшие бескрайние поля.

Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в розово-фиолетовые оттенки, но тяжелые тучи быстро заволокли яркие краски. И теперь все казалось серым, так напоминающим лицо хозяйки. Задернув штору, чтобы больше не взирать на угнетающую картину, Кэт снова прикрыла глаза.

Гул голосов ворвался в сновидения Кэтрин, и она медленно пробудилась, чувствуя болезненную пульсацию в затылке. Первое, на что наткнулся ее взгляд, – это сверкающие в темноте глаза графини.

И, охваченная инстинктивным порывом, девушка неосознанно вжалась в сиденье.

Но пугающее уединение тут же нарушила раскрывшаяся дверь кареты, и в нее проник оранжевый свет лампы. В дверном проеме появился слуга и с превентивной улыбкой произнес:

– Приехали, ваша светлость.

Он подал графине руку, и, тяжело облокотившись на нее, дама покинула экипаж. Следом за ней выскользнула Кэтрин, присутствия которой никто и не заметил.