Любовь, граничащая с безумием

– Спасибо, – поблагодарила девушка и присела на твердый матрас, подумав, что все лучше, чем солома.

Оставшись в одиночестве, Кэтрин посмотрела на тусклые блики лампы, скользящие желтоватым светом по серой стене, словно тени невидимых привидений, вылезших из укрытий в ночи. «Возможно, здесь не так и плохо, – подумала с грустью Кэт. – И пропади пропадом свобода, неизвестно как там все могло обернуться». А здесь она под крышей, да и с голоду не помрет. Невольно взгляд упал на рваное грязное платье, и с тоской девушка вспомнила, что все вещи оставила в поместье.

И среди тех вещей остались дорогие ее сердцу: вышивки мамы и куклы, которые та мастерила для дочери. Слезы подступили к глазам, но, зажмурившись, Кэтрин прогнала их, не позволив пролиться. Она сильная, справится, не время горевать о былом, главное – выжить сейчас.

В ответ ее мыслям со скрежетом распахнулась дверь, и в комнате появился некто, чье лицо Кэт не смогла разглядеть за огромной грудой белья в руках. Вошедшая взгромоздила подушку и одеяло рядом с Кэтрин и, выдохнув, произнесла:

– Велели принести тебе.

Я – Клейм.

– Кэтрин, можешь называть Кэт, – улыбнувшись, ответила девушка. – Спасибо.

– Не за что, – отмахнулась Клейм и села на единственную застеленную кровать. – Будем соседями.

– Угу, – пробубнила Кэт и поинтересовалась: – А почему ты здесь одна? В доме мало прислуги?

– Нет, – помахала головой соседка. – Прислуги невпроворот, просто все комнаты заняты, и меня пришлось поселить одну. Но это и к лучшему, тишина, да и я сама себе хозяйка хоть по вечерам.

– Но теперь твое уединение нарушила я, – произнесла Кэтрин, изучая лицо девушки. Довольно красивая, только широкий шрам, пересекающий щеку, немного портит внешний вид.

– Ну, выбирать не приходится, надеюсь, поладим, – ответила собеседница и принялась раздеваться. – Как попала сюда? Сама устроилась?

– Нет, – тихо бросила Кэтрин. – Меня купили.

– Неудивительно, меня тоже.

– У меня нет никаких вещей, Клейм, да и помыться бы не мешало, – грустно пробубнила Кэт.

– Платье прислуги выдадут завтра, а ночнушку могу пока одолжить свою, – улыбнулась соседка, но улыбка казалась неживой, потому что изуродованная сторона лица словно не шевелилась. – Вот с тем, чтобы помыться, будет сложнее. В конце коридора купальня для прислуги, но там вряд ли сейчас есть теплая вода.

– Спасибо, – ответила Кэтрин, испытывая зарождающуюся симпатию к девушке. – Я чувствую себя такой грязной, что и холодная вода – спасение.