На крыльях моей боли

 – Назови только сумму, а уж я смогу отыскать любые деньги…

– Что Вы такое говорите? – глаза девушки округлились от удивления. – Здесь и думать не о чем. Такое просто невозможно! Я никогда не продам ребенка!

– Глупая! Неужели лучше убить его? – воскликнула та злобно. – Почему нельзя родить и отказаться, тем самым сохранив ребенку жизнь?.. Ты хоть представляешь, какая очередь на отказников! Семьи годами ждут, чтобы усыновить грудничка. А вам, правильно, проще убить.

Даша вскочила с кровати и вышла из палаты.

Она больше не могла слушать эту женщину. Девушка понимала, что бедняжка, конечно же, такое говорит не со зла. Ее просто захватили в плен отчаяние и горе. Так же, как и Дашу. Только вот находятся они на противоположных берегах. Одна отчаянно хочет ребенка, но не может его получить, а другая не хочет, но не может избавиться. Да, именно в тот момент Даша и осознала, что не сможет убить этого ребенка. Возможно, она поняла суть данного преступления как раз таки благодаря разговору с той женщиной, а может быть, это всегда жило в ней, и лишь страх и сомнения не позволяли принять правильное решение.

А что будет потом, когда ребенок родится? На этот вопрос Даша до сих пор не знала ответа. Но тогда она машинально пошла в кабинет врача и, лишь оказавшись перед ним, поняла, о чем хотела поговорить. Девушка расспросила ее о том, что бывает с отказниками. И немного успокоилась, узнав, что здоровых деток отправляют в дом малютки, а оттуда их очень быстро забирают в семьи…

Итак, Даша приняла решение: она родит этого ребенка, несмотря ни на что, а дальше будь, что будет… До родов девушка успеет окончить первый курс института.

Поначалу будет жить на стипендию и пенсию по потери кормильца, а после станет видно… Наверняка Даша была уверена лишь в одном: Егор никогда не должен узнать про этого ребенка…

Даже сейчас понимание того, что она носит под сердцем ребенка Егора, причиняло ей некоторую боль. Порой в голову приходили такие жуткие мысли, будто бы она предала своего папу, решив родить этого малыша.

Первые месяцы Даша практически каждый день повторяла себе, что ребенок ни в чем не виноват и это в первую очередь – ее сын или дочь. Однако она не чувствовала этого. Внутри нее будто рос чужой человек, частичка Егора, которого за эти месяцы она возненавидела только еще сильнее. Такие мысли изводили ее, заставляли задыхаться и метаться в панике по квартире. Тогда, не выдержав, Даша вообще запретила себе думать о ребенке.