Любовь под прицелом

Максим не мог себя заставить произнести это слово.

– Мы убедим её. Она узнает тебя и поймёт, что ты просто не мог это сделать. Делов-то!

Прохоров осторожно заглянул на склад, где сидела их пленница. Вероника кинула на него презрительный взгляд и отвернулась.

– Смотри, ей уже лучше, – ухмыльнулся Прохоров. – Она почти обвыклась!

– Я, наверное, сошёл с ума… – глухо пробормотал Максим.

– Молодца! – Анатолий радостно обнял его и расхохотался, потирая руки. – Сделаем всё быстро! Нужны паспорта…

– ЗАГСы забиты под завязку.

Как ты собираешься это провернуть? – Максим устало прислонился спиной к пыльной стене, пряча руки в карманы джинсов.

– Завтра тринадцатое, – вмешалась Светлана. – Ни одна пара не станет расписываться в этот день. Люди такие суеверные.

Светлана снова говорила так, будто к этим самым людям не принадлежала. Максим прикусил губу, прикидывая дальнейшие действия, но казалось, друзья уже всё распланировали.

– Кольца у меня есть. После развода остались.

Валяются где-то, нужно поискать. – Светлана поправила манжеты чёрной рубашки. – Но вот платье…

– Тут нужен Семёныч, – оживился Анатолий.

– Прохор, прошу, не надо Семёныча… – Максим глядел на него умоляюще, но его уже никто не слушал.

***

Прохоров остановился у нескольких мусорных баков. Из-под погнутой крышки одного из них торчал зад в старых штанах. Ноги в растоптанных ботинках отчаянно махали, но бедняга не мог вылезть наружу, слишком увлёкшись поисками брошенных «сокровищ».

Анатолий схватил беднягу за линялый пиджак и вытащил на свет божий. Пиджак когда-то был зелёным. Теперь его цвет скорее напоминал болото, которое затянуло бурой тиной. Но это не помешало его хозяину украсить верхний оттопыренный карман помятым пластиковым цветком, наверняка стянутым с какого-нибудь кладбищенского венка…

Всклокоченные волосы торчали в разные стороны, но сухопарый мужичок ловко пригладил их. Семёныч элегантно закинул за спину конец длинного полосатого шарфа, на котором красовалось несколько впечатляющих дыр.

– Чем может услужить паразит на теле общества, уважаемый Анатолий Фёдорович?

Голос у мужичка оказался на диво приятным и звучал так чисто, что никак не вязалось со всем его внешним видом.

– Семёныч, короче, такое дело…

Анатолий принялся жарко жестикулировать, строя выразительные физиономии. Его бомжеватый собеседник внимал ему, опёршись о бак, над которым роились взволнованные мухи.