Без мозгов

Такая шапка на ножке, а вокруг неё щупальца ленточками… Как будто из парафина сделаны, трудно поверить, что настоящие. Я и подумала, может, фейк. Ну, знаешь, как грибы пластмассовые в начальной школе. А зачем тебе?

Я и сам не знал зачем. Затем, наверное, что друг у меня всего один, и тот в гимназию не пришёл. Значит, мне остаётся внимательнее, чем обычно, смотреть и слушать. Так я себя развлекаю – типа смотрю стрим про образовательный процесс. Вы бы удивились, сколько чужих секретов хранит моя голова.

Я, например, вижу, что Лидочка Рубанова перестала в математику втыкать.

И все самостоятельные потихоньку списывает у соседки – Ольки Кусковой. И Олька эта очкастая в последнее время начала Рубанову мало-помалу шантажировать.

Сначала всё некритично было: булочку купи, шоколадкой угости, лайкни-подпишись. А вчера Рубанова калькулятор Ольке принесла. Плоская панелька в форме собачки, на пузе – кнопочки. Тут я понял, что Кускова взяла разбег. А Рубанова по-крупному влипла, по собственной воле она собачку не отдала бы – она на всех этих зверюшках крепко сдвинута.

Хотя это их дело. Я к тому только, что, если смотреть в оба, люди всегда себя выдают: жестами, позами, выражением лица, положением в пространстве… И когда что-то выпадает из привычного узора, ты немедленно это улавливаешь.

Экспонаты тоже в обыденность не вписывались. Странно, что Рина Викторовна до сих пор ничего не выставила на стенд. Разве трудно донести до шкафа пару банок? Но она про них словно забыла. К тому же я чувствовал себя уязвлённым: Рина всегда поддерживала меня с биологией.

Доступ дала к одному учительскому ресурсу, и видосики иногда присылала, и книжки разные приносила… А экспонаты – зажала.

На этой грустной ноте к нам подошёл Миха-Конь, и мы с Маринкой переглянулись. Конь в жизни к девчонкам не приближался, атаковал всегда издалека. Маринка нахмурилась, а я на всякий случай прикинул, много ли будет ора, если залепить в Коня остатком котлеты. Вилкой я боялся обороняться, вилкой мне один раз Юрик четыре дырки сделал во лбу, хотя и не со зла.

Но Миха на нас даже не посмотрел. Он взял Маринкин компот – почти уже мой – и опрокинул его в свою конскую глотку, словно в воронку.

Маринка взяла меня за руку и осторожно потянула к выходу. Я немного растерялся: не каждый день девчонки меня за руку берут. Так что я пошёл, но в дверях оглянулся. Конь стоял у мойки, куда уносят грязную посуду, и вливал в себя остатки компота из чужих стаканов.

А Юрик заболел по-настоящему.