Сферы равновесия: Вашему папе волк не нужен?

– Извините, что помешала произволу, но что такого она натворила, за что должна лишиться руки? – люди посмотрели на меня сначала с удивлением, потом в глазах появилось презрение, что бы они там не думали, мое мнение о них было не лучше. Седая женщина крепче сжала руку ребенку так, что костяшки на кулаке побелели.

– Она воровка, за это вешают, но я проявил снисходительность.

– Но она еще ребенок, так нельзя, – все это начинало выводить меня из себя, – голодный ребенок.

– У нее есть отец, пусть он ее кормит.

Трактирщик уже не раз терпит от нее убыток.

– Я возмещу трактирщику его убытки, хотя из-за пары кусков от него не убудет, – я вспомнила свое детство, когда тоже голодала, и мне приходилось воровать, и как отчим потом меня за это избивал. Не то что бы я поощряла воровство, но не могла позволить причинить боль этой девочке, которая была так похожа на меня, – а ребенок пойдет со мной.

– Я не могу вам позволить этого, жрецы не имеют право вмешиваться в дела людей, – и хранитель окинул меня взглядом, указывая на мою мантию.

– Разве я похожа на жреца? Или у меня маска к лицу прилипла, а я и не заметила? Этот балахон ничего не значит, я всего лишь гость в этом городе, но очень злопамятный, если не отдадите мне ребенка, я заберу ее сама, силой, – конечно, сейчас мне слабо представлялось, как я это сделаю, но эти люди ничего про меня не знают, пусть думают, что я опасна. Седая женщина в желтом платье отпустила ребенка, а мужчина толкнул ее вперед.

– Можешь забирать, – его голос скрипел от злости, – но мы будем внимательно следить за ней, если она снова нарушит закон – повешу.

Я не стала отвечать ему, хотя столько всего подумала, протянула девочке руку, та тут же в нее вцепилась, как в единственное спасение. Бедный ребенок, что она пережила сейчас, когда вот так, по-быстрому, решалась ее судьба. Несчастную трясло от ужаса.

– Пойдем, я покормлю тебя, – толпа расступилась.

Мы зашли в таверну.

Сейчас я сама не понимала, откуда во мне взялась эта смелость, и чтобы я сделала, если бы они не отдали мне ее, а повели исполнять свое наказание? Страшно думать об этом.

Направив девочку к столу, я подошла к трактирщику, который скривился при виде ребенка.

– Сколько я должна вам за нее?

– Три золотых монеты. Может, вы тоже что-нибудь перекусите? – его губы растянулись в улыбке. С ценой он сильно загнул, и теперь радовался, что не продешевил.