Сферы равновесия: Вашему папе волк не нужен?

– Там это… башня из ночных горшков свалилась, неудачное место для нее подобрал, – хихикнул он, – давайте примерим, здесь не все может подойти, я выбирал на глаз. Вот тут можно переодеться, – и Флоренс указал на деревянную ширму.

Я зашла за нее, бросила вещи на пол, и стала перебирать, что-то отодвинула сразу. Передо мной на стене висело разбитое зеркало, чтобы покупатель мог полностью оценить всю прелесть своего внешнего вида. Слышала, плохая примета в разбитые зеркала смотреться, хотя, что может быть хуже, эльфы в семье были, оборотни есть, а вот если гномы объявятся, то будет над чем посмеяться.

Примерив несколько комплектов вещей, я, наконец, остановилась на белой сорочке с длинными широкими рукавами, присборенными у запястья, кожаной жилетке на шнуровке спереди темно-коричневого цвета, и такими же штанами, так же со шнуровкой. Всю картину дополнили черные сапоги из мягкой кожи на небольшом толстом каблучке. Полностью одевшись, я взглянула на себя, в слегка мутное зеркало, сидело все как влитое. На полу лежали темно-коричневые кожаные перчатки, немного потертые, оставить их я никак не могла, подойдут для езды на лошади, тоже возьму. А вот спрашивать у хозяина лавки про новое нижние белье не решилась, придется в своем пока походить, или у Корнелии поспрашивать.

Довольная собой, я вышла из-за ширмы.

– Все, что на мне, беру, – достала свой заветный мешочек с деньгами, – а старые вещи можете выбросить?

– Конечно, конечно. Как пожелает госпожа. Вам очень идет, – торговец расплылся в улыбке, умеет продавать.

– Сколько?

– С вас восемьдесят девять золотых монет, добрая госпожа.

– Тут девяносто, – привязав к поясу полегчавший мешочек с деньгами, я накинула сверху балахон, мне показалось это совсем небольшой ценой, на нашей ярмарке все стоило куда дороже – А как зовут вашего хранителя города?

– Крокус, но лучше не вяжитесь с ним, – Флоренс помрачнел.

– Почему?

– Он редкостный гад, старый хрыч, стряпает свои делишки, уже лет двадцать как.

– Это какие?

Флоренс оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не слушает, и заговорил шёпотом.

– Я его боюсь, его все боятся, потому что он расправляется со всеми без разбора, будь то старик, или женщина. Лавка у него по больше моей, сам он там не работает, но поставка товара его рук дело. Нечестным путем он его достает, его наемники грабят обозы путников, и не оставляют свидетелей в живых.

– Тогда откуда вы это знаете, раз никто не выживает? – Флоренс глубоко вздохнул.