Дина должна умереть

– В книге японской писательницы Бананы Ёсимото есть чудесная фраза: «Это даже не любовь, а скорее удивление на грани испуга».

– О! Ты в субботу утром это сказала – я еще не понял тогда, к чему. Кажется, да… чувствую… что-то спонтанное, не поддающееся описанию, немного ужасающее…

– Не ищи других слов. В данном случае эта фраза безупречна, – остановила его Дина и притянула к себе.

– Выговорилась – легче стало? – как-то официально, почему-то по-взрослому произнес Степа, отложив так и не начатую сигарету.

– Намного.

– Ни с кем больше это не обсуждала?

– Разумеется, нет.

– Мне тоже легче. Все сложилось в целостную мозаику… – Его голос потеплел. – Я буду ждать ответа столько, сколько потребуется.

– Пошли отсюда, пока ты не продрог, да и я тоже.

Он послушно последовал за ней в комнату, закрыл балконную дверь, снова прижался к Дине, и они целовались как сумасшедшие. Теперь уже в прикосновениях ее губ ясно ощущались и страсть, и нежность… слишком хорошо.

– Скажи мне, что я не сплю, – пробормотал Степа, касаясь ее волос.

– Хочешь, чтобы ущипнула?

– О нет, спасибо… хотя… а-а-а! Сильно.

– Прости, прости… ты Земфиру слушаешь?

– Когда-то слушал, а что?

– Захотелось вдруг…

– Без проблем, сейчас включу.

– Думаю, мы можем и подождать…

– М-м, да… да-а…

– Мы с тобой уже почти не друзья, – заметила Дина критично, оторвавшись от него.

– Как это? А кто же мы? – улыбнулся Степа.

Что бы она ни ответила, он уже чувствовал себя великолепно.

Она бы ничего не испортила. Это было нереально – после всего сказанного ею…

– Не знаю. Что-то большее.

– Теперь найдешь себе другого лучшего друга, да? – лукаво подхватил Степа.

– Прекрати. И… я поняла, какую песню хочу послушать. «Главное».

Мелодия разлилась по комнате плавно, как густой мед. Степа с Диной легли, обнявшись, и почти не шевелились – до того безупречен и хрупок был этот момент. Открыв ему то, что накипело (по крайней мере, то, что она смогла выразить), Дина, как она думала, приблизилась к желанному чувству еще на одну ступень.

Между ней и Степой уже не было напряжения и недосказанности – только легкость и доверие. Может, любовь вот так органично, мягкими шагами войдет в ее жизнь?

Степа же, осмелев и опьянев от счастья, твердил про себя: «Она любит меня, просто боится в это поверить. Еще чуть-чуть – и сомнения отпадут. Я услышу от нее признание… а пока все медленно к этому идет, и я не собираюсь ее торопить».