Альесса: Темное на светлом

Откуда же он так быстро взялся и почему?

У магистра были красивые глаза – темно-серые, пронзительные, словно кусочки дымчатого кварца. И тонкие губы с чуть приподнятыми уголками, и (а может, мне почудилось?) слегка заостренные уши. Мало ли как тут мешаются человеческие и нечеловеческие крови. Вот что будет, если Анистэль согрешит с дриадой?

Игра в молчанку затягивалась, и разбил паузу, наконец, Вайд.

– Прежде чем мы приступим к трапезе, леди Григ, не могли бы вы сказать – знаете ли вы, что случилось с герцогским троном?

Я так и знала, что отвертеться не удастся.

Но, может, я еще и ни при чем…

– А что с ним случилось? – поинтересовалась я невинным голосом.

– Понимаете ли, леди Григ, до вчерашнего дня и много сотен лет до этого трон не менялся. Он стоял себе в зале, окруженный изумительной резьбой гениального скульптора Алая Эферри, умершего давным-давно. Резьба – или, если угодно, скульптура, – представляла собой цветущий розовый куст из белого мрамора, что добывают на севере.

Только вот сегодня утром слуги, пришедшие убираться в тронный зал, обнаружили, что куст – настоящий. Он зацвел. – Магистр смотрел на меня, и я не понимала, гневается он или пытается не рассмеяться. – Причем зацвел магически, он всегда останется таким, несмотря на то, что ни корней, ни земли под корнями у него нет. Вчера в тронном зале ничего не происходило, кроме… вас. Карео Анистэль уверяет, что оставил вас там осмотреться, а сам не заходил, так как его срочно вызвали по неотложному делу.

– Ну-у… – Отрицать свое преступление смысла, конечно, не имело. – Я не знаю, как так получилось. Честное слово! Я просто дотронулась до розы, а она вдруг стала настоящей. И весь куст… стал.

– Вы просто дотронулись? – проговорила Меранцея убийственным тоном.

– Именно.

– И ничего при этом не говорили?

– Э-э… Только то, как жаль, что она ненастоящая. В смысле, роза.

Вот с детства не люблю, когда меня отчитывают на педсовете!

Сидящие за столом переглянулись.

Не знаю, настолько Анистэль был в курсе этих магических штучек, он вообще секретарь и держал рот на замке, а вот Меранцея с Иртаном явно что-то понимали.

– Но так не может быть. Она темная. Я проверил розы – они сияют так, как бы Эвард их заколдовал. Только Эвард не пройдет через защиту трона. А она, – брошенный на меня взгляд явно не искрился дружелюбием, – прошла!

– Возможно, это сбой в переходе, – задумчиво произнесла Меранцея, – нам надо проверить.