Время Энн

А носик и без того, вздёрнутый, стал ещё более мультяшным из-за приподнятой вверх головы. Она была подобна ребёнку с широко раскрытыми глазами, в которых отражались летающие машины и необъятное небо, созерцаемое ею. Она привязалась ко мне так, как привязываются только дети или любящие сердца. Сегодня на ней был объемный вязаный свитер с горловиной, поверх которого был накинут бежевый плащ, а на плече болталась кожаная сумка кросс-боди. Элегантность смешанная с детскостью была присуща только ей. Я же любовалась моей подругой со стороны и бесконечно жалела о том, что её теряю, вспоминая как в первый раз столкнулась с ней в библиотеке и по глупости разрешила поехать с нами в заброшенный дом Генри.

Как она сидела у моей больничной кровати и поддерживала после аварии. Это всё подкупало, и вызывало грусть от предстоящей разлуки.

В Лос-Анджелес я взяла с собой только самое необходимое из вещей. В рыжем чемодане лежал ноутбук, фотоаппарат и вещи первой необходимости: базовые кофты, брюки и косметика.

Возможно, где-то в глубине души я желала вернуться домой и сомневалась в Сэме, ведь когда-то он меня уже предал, исчезнув безо всяких причин. А мое возвращение после долгого отсутствия не заставило его бросить все дела и в этот же день примчаться ко мне.

Приятный женский голос, объявив о том, что надо пройти к стойке регистрации, прервал мои мысли и вернул к реальности, а на электронном табло появился номер рейса. «Я всё правильно делаю», – подумала я, и мы, не спеша, направились в сторону лестницы, рядом с которой располагалась стойка.

Там уже образовалась очередь из пассажиров.

– Энн, неожиданно дёрнула за рукав меня Крис. – Прости, но я не могла иначе…

Я посмотрела в её глаза. Они излучали переживание и в то же время радость с хитринкой от предвкушения предстоящих событий.

– В чём дело?! – недоумевающе посмотрела я на неё, а потом перевела взгляд в ту сторону, куда с надеждой и виной смотрела Крис.

Метающийся и сбивающий всех на своём пути Томас искал глазами нас.

На нём была теплая куртка, распахнутая от спешки, и мятые черные брюки. Вспотевший от беготни, он казался потерянным и болезненным. Это был не тот сильный и спокойный Томас, что сидел у костра в день моего прибытия в лагерь. Потеря близкого человека, работы, авария – всё, что случилось с ним в последние годы, подкосило мужественного и уверенного в себе мужчину. Он бежал за последней ниточкой надежды – за мной. За той, кто был свидетелем его бед.