Твое тело – моя тюрьма

Есть другие авторы, которые пишут про управление сновидениями. Например, русский мистик Вадим Зеланд. Когда ты поймешь, что являешься хозяйкой своей души, то сможешь преследовать свои кошмары сама.

– Это как? – девушка все больше и больше обалдевала.

– Ну, что-то типа… Ты спишь и вспоминаешь, что ты спишь. Щелкаешь пальцами – и приказываешь сновидению развиваться по другому сценарию. Почитай Кастанеду, Зеланда. Займись йогой. Если это тебе так интересно. – Он глянул на ручные часы. – Документы о выписке я подписал.

Стук в дверь. Фред вошел, держа под мышкой пакет с одеждой для падчерицы, метнул в нее неожиданно. Она неловко поймала пакет, но все равно нижнее белье высыпалось на пол. Девушка покраснела, собирая свои вещи, содрогаясь от неприятного ощущения, что к ним прикасались руки отчима.

– Приветствую, доктор, – Фред подошел к нему и протянул руку, не удостаивая падчерицу даже взглядом.

Доктор встал, пожал руку Фреду и вручил ему тонюсенькую глянцевую брошюрку.

– Вам нужно найти профессиональную сиделку. Надеюсь, ваша страховка позволит это сделать. В этой брошюре информация, которая вам пригодится, о всех группах поддержки и сервисах для инвалидов нашего города. Крепитесь, мистер Редмонд.

– Профессиональные сиделки? Я так ничего и не поняла, доктор. Что с моей мамой? – Мишель внутри сжалась как пружина.

– У Анжелики Редмонд перелом позвоночника. Переломы позвоночника бывают разные. В одних случаях у человека отказывают только ноги, в других – и ноги, и руки.

У вашей мамы тетрапарез – паралич четырех конечностей. Ко всему прочему она находится в кататоническом состоянии. Это состояние, в котором пациент практически не двигается и не реагирует на окружающий мир. К счастью, вам не придется кормить ее через зонд. Дышать и жевать она сможет самостоятельно. Всему остальному ей придется научиться заново: видеть, говорить, может, даже ходить.

– Овощ, одним словом, – сквозь зубы добавил Фред. – Что-то вроде картошки или морковки.

Выбирай, – выходя из палаты, он смял брошюрку и кинул в пластмассовое мусорное ведерко, как будто в его руках была не бумажка, а нож, который он кидал в цель.

– Никогда не исключайте чудо. Только Богу известно, когда оно заявит о себе. Чудеса – неисправимые проказники, – доктор ткнул пальцем в потолок, зашевелил губами, как будто пробормотал молитву, славя невидимые силы, и вышел.

Мишель быстро оделась, думая о матери.