Любовь сквозь века

Придет черед, все узнаешь, а нынче не спрашивай.

С этими словами бабка вышла в сени, тихо прикрыв за собой дверь. Любань и не заметила, как бабка ушла. Милана металась во сне, что-то неразборчивое шептала.

– Доченька моя. Как же так? Что отцу твоему скажу? Прибьет меня, знамо дело прибьет. Горлица моя ненаглядная.

Девочка открыла глаза и снова заплакала: Мамонька не отдавай меня ему.

– Кому, доченька? Кому тебя не отдавать.

– Темному.

– Какому Темному? Милана не ответила, девочка уже крепко спала.

Мать отошла от ребенка: На все воля богов. Будь, что будет.

Глядя на дочь, женщина, постепенно, переключилась на домашние хлопоты.

Отец Миланы, был хорошим охотником и зимой, частенько, ходил за добычей в лес на пару дней. Места у него были свои, только ему одному известные, где и охота хорошая и заночевать можно без страха. Вот и в этот раз дверь в избу отворилась, морозный воздух с улицы ворвался в дом.

– Есть кто живой? Батьку встречайте!

Любань кинулась к мужу.

– Наконец– то пришел. Заждалась тебя, любый мой, заждалась.

Мужчина внимательно глянул на жену: Что стряслось, Любань? Что такое? Дети?

Любань, заплакала: Миланка вчера в лесу намерзлась, а сегодня не встает. Говорила я ей, не бегай в лес, не бегай. Да, кто же меня слушает? На печи лежит, горячая вся. За бабкой Славией я ходила поутру, та пришла, на воду посмотрела, пошептала чего– то, да так и ушла.

Михась, уже и не слушал объяснений жены, подошел к печи, да так и застыл.

– Любань, ты шутки шутишь?

Женщина подбежала к печи. Девочка лежала отбросив в сторону одеяла, на лице застыла улыбка, она мягко посапывала обнимая тряпичную куклу. Мать потрогала лоб ребенка. От утреннего жара не осталось и следа. Любань всплеснула руками: Чудеса, так чудеса. Миланка, металась, да горела все утро, а ты пришел, и как рукой сняло.

Отец наклонился над ребенком, погладил по голове, девочка перевернулась на другой бок.

– Раз все обошлось, дай мать чего-нибудь из еды.

Любань поспешила к печи, где томились щи и каша с маслом. Так она сегодня с девчонкой набегалась, что и про обед забыла, как бы не сгорел.

– Не суетись, жена, не суетись, не голодный я. Пойду, надо амбар подправить, да в сенях, что– то половицы расскрипелись.

Любань опустила руки, посмотрела на хозяина дома. Как же смолоду она его любила! Света белого не видела, всю б себя за него отдала, если бы попросил.