Любовь сквозь века. Книга 2

Морда и правда сильно болит. Только мне не понятно, даже, если бы я тебе сварил этот злосчастный кофе, как бы я избежал травм?

– Все просто, Семен, как белый день. Если бы ты сразу сварил, я бы не злилась, если бы я не злилась, то прежде, чем открыть дверь Николаю, тебя бы спрятала.

– Где?

– В стенном шкафу, разумеется!

– Рита, ты ненормальная.

– Можно подумать, ты адекват,-девушка бормоча, что-то себе под нос, открыла морозилку и достала пакет.

– Вот, возьми лучше.

– Что это?

– Курица, кажется, но я не уверена, может быть, фарш.

– Рита, зачем мне мерзлая курица?

– Погрызешь.

Семен приоткрыл рот, но не найдя достойного ответа, вертел пакет с мороженной провизией в руках.

– Сем, если грызть не хочешь, к глазу приложи–отекает, больно смотреть.

– Ааа, ты в этом смысле?!? Да, правильно, надо что-то холодное. Кроме куры ничего, попроще, нет?

– Выйди на балкон, там минус 25, может околеешь.

Рита, снова, открыла створку морозилки.

– Нежные все, пендитные, не угодишь! Не хочешь куру, могу дать мексиканскую смесь или брокколи.

– Не надо.

Перепалку влюбленных прервала трель звонка.

– Ты кого-то ждешь?-девушка растеряно смотрела на Семена.

– Я?!?-Семен нервно озирался. – Я, нет!

– Вот и я нет. Кто там? Как думаешь, может Лера?

– Не знаю. Сиди на кухне, в этот раз открывать мне.

– Нет, уж. Пока Лера отсутствует, хозяйка и владычица морская здесь я, и гостей мне встречать. Кто его знает, вдруг, Николаша, что забыл?

– Тем более, я открою.

– Сема береги последний глаз! Здоровье, по нашим временам, вещь бесценная, в том смысле, что дорого обходится. Я теперь буду ласково звать тебя-Циля.

– Почему Циля?

– От полного-Циклоп. Не хочешь Циля, могу-мой Соловушка.

– А, Соловушка почему?

– От Соловья Разбойника.

– У того зубов не было.

– Не проблема! Николаша сейчас этот недочет устранит. Видал, как его проняло? Он тебе и второй глаз подобьет, и зубки сосчитает. С них неврастеников–станется.

– Рита, да открой уже! Звонок визжит так, что голова разламывается.

– Голова у тебя разламывается, потому что тебя антресолью шандарахнуло. И главное ни обморока, ни сотрясения. Она у тебя, что дубовая?

– Ты первая женщина, которой я не нахожусь, что ответить.

– Скорее ты-очередной мужчина, который не знает, что мне возразить.

– Последнее слово, всегда за тобой остается?

– Конечно, милый! Привыкай! Тебе со мной еще век коротать.

В дверь забарабанили кулаком.