А ей и не снилось…

 – Вы не против?

– Нет, – мотнула головой Рита. – А как же работа?

– Моя смена окончена, уезжаю домой.

– У вас есть сменщик?

– Да, дядя Володя. Из него, конечно, охранник так себе, не знаю, зачем Виктор Олегович его держит, но мое дело маленькое.

– Спит на посту, что ли? – улыбнулась Рита.

– Угадала, – засмеялся Вася. – У мониторов только. Возраст, что тут скажешь.

– Старый?

– Да сто лет в обед!

– Зачем же и правда хозяин его держит?

– Не знаю, вроде он знакомый его какой-то, – развел руками Вася и вдруг посерьезнел.

 – Рита, ты извини меня, я грубо себя повел ночью. Мне не понравилось, что ты пошла в комнату Ани. Туда вообще никто не ходит после ее смерти. Светлана Андреевна только цветы меняет. Виктор Олегович в ту сторону даже не смотрит. Больно ему, видимо. Он очень ее любил.

– Да уж, так несправедливо в девятнадцать лет умереть от инфаркта… – поежилась Рита.

– Я сам в шоке, – кивнул Вася, засовывая руки в карманы куртки. – Это в смену дяди Володи произошло.

Виктор Олегович его тогда чуть не уволил.

– Почему?

– В комнате Ани камера висела, боялись, что она что-то с собой сделает. И нам велели глаз с нее не спускать. А дядя Володя заметил неладное, только когда она умерла. Но ведь должен заметить же был, что ей плохо. Ее нашли на полу.

– Почему же не уволил?

– Не знаю, – пожал плечами Вася. – Пожалел, наверное.

– Наверное, – эхом отозвалась Рита.

Всю остальную прогулку, а это без малого около двух часов, они больше не вспоминали ни об Ане, ни о ком-то еще из этого семейства.

Вася рассказывал о себе, задавал вопросы о самой Рите, внимательно слушал, рассказывал анекдоты. Рита весело хохотала и не заметила, как пролетело время.

Попрощались ребята у калитки и разошлись в разные стороны.

Вечером, уложив Лизоньку спать, Рита, отказавшись от ужина с Аллой Антоновной, закрылась в комнате, уселась на кровати, скрестив ноги, и задумалась. Перед ней лежала тетрадка, а в руках был карандаш.

Была у нее с детства такая привычка: если она задумывалась о чем-то серьезном, руки помимо воли рисовали различные закорючки, линии, узоры. Вот и сейчас в голове девушки роились мысли, а пальцы, держащие карандаш, уже рисовали незамысловатый узор.

Чем больше Рита узнавала о девушке Ане, тем все более странной казалась ей эта история. Из Ани сделали сумасшедшую, несмотря на то, что врачи ее таковой не признавали.