История моего попаданства

Мужчины не только пользовались телом, они пили её дэви (нечто, вроде разновидности энергии, которая продлевает «пьющему» жизнь), получали неимоверное наслаждение и возвращались в трактир снова и снова за очередной порцией своеобразного местного наркотика.

Сыновья Валтасара и он сам первое время столько пили Зиру, что она чуть не умерла, после чего отец строго ограничил и их, и себя, и пустил девушку «в хозяйство».

Для Гран и Валтасара покупка Зиры была удачным вложением средств.

Непонятно, как получилось, но продавец девушки не знал о её происхождении, и Зира досталась брату с сестрой по бросовой цене. Девушка-сэддэк приносила больше дохода, чем весь трактир, потому что её стоимость для желающих была чрезвычайно высока.

Зира работала у Гран и Валтасара больше двадцати пяти лет – срок, после которого купленная «собственность» забывала свои корни и прошлое, окончательно становясь рабом хозяина. Именно поэтому она уже жила в деревне – не смогла бы уйти, даже если бы захотела.

Но она и не хотела, потому что все желания и надежды после двадцати пяти лет привязки атрофировались.

Эта информация меня потрясла. Во-первых, если Зира служит уже двадцать пять лет, а она и выглядит на двадцать пять – сколько ей сейчас? Во-вторых, получается, после двадцати пяти лет я тоже не смогу и не захочу уйти отсюда? Конечно, если вообще выживу.

– Зире не меньше трёхсот, сэддэков моложе не существует, они очень давно перестали размножаться, потому постепенно и вымирают.

Но скорее всего, ей намного больше, – просветила Мира, – дольше них живут только драконы.

– А сколько живут люди?

Мира удивлённо посмотрела на меня.

– Уж не думала, что ты до такой степени всё забыла, – с явным намёком на недоверие заметила она.

Я поведала свою историю лишь с того момента, как очнулась в трактире, сказав, что вообще ничего не помню.

Но Мира тоже не особо распространялась о своём прошлом, поэтому никаких угрызений совести я не испытывала.

– Люди живут в среднем до двухсот – двухсот двадцати лет, вот, например, Гран и Валтасару уже лет сто пятьдесят.

– Значит, и их сыновья не такие уж молодые?

– Им не больше семидесяти и не меньше пятидесяти, более точно сказать не смогу, но, вообще-то, это самый расцвет молодости, – сообщила Мира.