Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества

Последнее, что вижу, прежде чем сознание трусливо покидает свою глупую хозяйку – откровенное бешенство в глазах убийцы и его лепные губы, беззвучно выговаривающие: "Я тебя найду"…

Глава 1

– А-а-а! – кричу изо всех сил, но спустя мгновение понимаю, что безумный, душераздирающий крик существует только в моей голове… или даже не в голове, а где-то в глубине сознания.

Где я? Кто я? Что я?

Вокруг Свет и Тьма – именно так, с большой буквы, – я вижу их одновременно…

Разве такое возможно?

Тело мелко дрожит, словно на морозе, а затем его пронзает целый каскад неприятных ощущений.

Но есть одна радость и весьма существенная – я чувствую тело, значит, я жива!

Спустя несколько бесконечно томительных минут на меня обрушиваются звуки и запахи, возвращается зрение и оказывается, что я стою посреди небольшой поляны, вдыхаю аромат смолы и душистых трав, слушаю шелест листьев пополам с переливчатым пением птиц.

К сожалению, застенчивую беседу лесных жителей нарушает визгливый девчачий голосок:

– …Мирошка вчера сказала, что Танка ей сказала, что Дорка ей сказала, что посланник наследника скоро доберётся до нашего села! А вдруг мой дар окажется тем самым? Нужным? Слышишь, Гонс? Да куда ты смотришь?

Гонс смотрел на меня.

А я во все глаза смотрела на парочку странного вида. Они будто только-только сошли с цветной картинки «Жизнь в деревне». XIX век. Масло.

Девушка лет восемнадцати, в красном сарафане до пят, широколицая, с тоненькими косичками, болтающимися на впалой груди.

И такого же возраста юноша. С мелкими чертами лица, худощавый до болезненности, в просторной рубахе и шароварах. Утопающие в траве ноги обуты в блестящие сапоги. Если судить по одежде, они похожи на зажиточных селян…

– Чего уставилась-то? А?

Ой, какая «вежливая» девочка!

– Что, завидно? – не унималась она, – Ты-то и мечтать о таком не можешь! Твой дар никогда не откроется, зазря твой полоумный папаня на тот свет ушёл. Ха-ха! Зато матушке хорошо и нам – таверна-то теперь наша, съела? А? Нравится полы драить да суп мужикам подавать? А?

– Отстань от неё, Джил, – подал голос парень.

Низкий басок ему совсем не подходил – чересчур мощный для такого хлипенького тела.

– Сколько можно крыситься-то, ну? От Айрис и так после смерти отца половинка осталась, пожалей её хоть самую малость. Да и у тебя, Джил, дар-то только теплится, как умирающий язычок огонька на горке пепла. Не-е, с таким не возьмут.

А парень-то романтик в душе.