Боже мой, какая прелесть!

Позиционные соседские противостояния порой бывают не только темпераментно-огненными, но весьма кровопролитными.

– А ваша жена не будет против? – чувствуя, как от раздирающих противоречий пылают щеки, спросила я.

– Сашенька, что за церемонии? – прогнусавил Коновалов. – Я – не против!

Вот оно-то и странно. Больно уж храбр Анатолий Андреевич, больно безрассуден…

А впрочем, мне ли мучиться в противоречиях, если хозяин дозволяет…

Тем более на улице такая чудная погода вечерами стоит.

Я просто видела себя за рулем «ягуара» с открытым верхом! Изящный спортивный автомобиль несется по дороге, ветер треплет волосы, мужчины столбенеют…

Что за искус!

И Коновалов вился змеем:

– Сейчас зайду домой, возьму ключи и доку менты на машину, и поедем мы с вами, Сашенька, развлекаться…

– На «ягуаре»?! – перепугалась я: после гибели мужа отчаянно боялась пьяных за рулем.

– Нет, – правильно понял сосед. – Вызовем такси и поедем… в ка-зи-но! Не против?

Я пожала плечами.

– Поедем, поедем, сегодня нам обязательно по везет. Должны же существовать компенсации за не приятности?!

Какой странный нынче выдался вечер… Начинался он плохо. Я убиралась в подвале, неловко передвинула ящик с инструментами и зацепилась ногтем мизинца за какую-то железяку. Искусственный ноготь треснул – хвала Всевышнему, только кончиком, а не по мясу! – и я собралась наведаться в маникюрный салон, дабы восстановить чуть поврежденную красоту.

Звонить маникюрше не стала, работы с одним ногтем немного, сделает без очереди. Выехала из ворот и… о ногте вспомнила только что, почти собравшись в казино.

Н-да, странный вечер.

И кавалер предполагается страннее некуда…

Но в казино я не бывала сотню лет. Сегодня меня никто нигде не ждет, этот день собиралась подарить нуднейшему занятию – уборке подвального этажа…

– Поедем, Сашенька, развеемся.

– А машины? Оставим на улице?

– Нет.

Дождемся Дениса и его приятеля, они заберут машины, и мы – свободны! Неприятности надо забивать приятными впечатлениями, я гарантирую вам, Сашенька, незабываемый вечер!

Анатолий Андреевич продолжал наматывать на себя странности и уже абсолютно втянул меня в орбиту чудаковатых завихрений. Действуя со стремительностью центрифуги, почти не оставляя мне времени на размышления, он брал инициативу в свои руки.