Боже мой, какая прелесть!

С ним, и ни с кем другим!

– Хорошо. Допустим, твоей тете позвонил Анатолий Андреевич Коновалов. Что было дальше?

– Она вышла. Сказала мне собираться и велела ждать ее уже в одежде. Мы на электричку торопились.

– Понятно. Тетя вышла из дома и пошла – куда?

– Не знаю, – буркнул мальчик и повесил голову. – Я в окно не смотрел. Она ушла. А я ждал, ждал… Потом во двор спустился, смотрю, а у гаражей народ толпится, – мальчик говорил все тише и тише, – и тетя Лиза лежит… Ее машина сбила… Насмерть.

Возле гаражей во дворе дома? Насмерть? Верится с трудом. Для того чтобы человек погиб, нужна приличная скорость.

– Антон, а как получилось, что тетю сбила машина не на проезжей части, а во дворе? У вас под окнами автотрек?

Мальчик печально покачал головой:

– Нет, какой автотрек. Большой гаражный ко оператив, а к нему дорога. Длинная. С одной стороны гаражные задники, с другой – кусты.

Понятно, разогнаться можно.

– И почему твоя тетя оказалась на этой дороге?

– А вот потому! Он всегда к ней туда приезжает, если мы дома!

– Мы – это кто?

– Я или мамка!

– Ты живешь с тетей и мамой?

– Нет, – буркнул мальчик.

– Понятно. Ты приехал на каникулы. А где твоя мама? В Ярославле?

– Да не на каникулы я приехал! – с мольбой в голосе, видимо устав от бесконечных вопросов еще в милиции, воскликнул Антон. – Я на сборы приехал! В ЦСКА!

Я подняла брови:

– Ты спортсмен?

Вот почему в мальчике я увидела нечто знакомое.

– Да, хоккеист!

– Ого. И тебя пригласили в ЦСКА? – тоном «надо же, как повезло» высказалась я, пытаясь напомнить ребенку, что в его жизни много чего хорошего.

– В ЦСКА, – фыркнул Антон. – Понимала бы чего… Я праворукий центр из Ярославля. Форвард первого звена. Если б не мамкина операция, только бы они тут меня и видели!

– Подожди, подожди, – проговорила я. – В мои времена приглашение в московские клубы много значило.

– Вспомнила, – усмехнулся центрфорвард. – Когда это было? При царе Горохе? У нас, – с гордостью заявил мальчишка, – лучшая хоккейная школа в стране. Если б не мамкина операция, фиг бы я в вашу Москву приехал.

Спорить с куликом, поющим о своем болоте, я не стала. Спросила сердобольно:

– А что, операция тяжелая?

– Угу, – потупился маленький хоккеист, – в Ярославле таких не делают.