Дело толстых

 – Зачем-то понадобился… Врагов за просто так не милуют».

– Что предлагаешь? – повторил Гудвин.

Марта задумчиво посмотрела на кольцо дыма,

полетевшее к потолку, отхлебнула коньяку и проговорила медленно, цедя слова:

– Если Боря и дальше будет вести себя неприлично, его уберут. Свернут или продадут бизнес российский, а горе-сыночка вызовут в Швейцарию. Может, конечно, случиться и так – дядя пришлет на замену племяннику какого-нибудь Шульца и оставит бизнес за собой. Но нам, Вова, при любом раскладе ловить нечего.

Тебе-то уж точно.

– Тебе тоже, – фыркнул Гудвин.

– Не скажи, Вова, не скажи. – Марта потянулась, и тонкое шелковое платье очертило стройное, молодое тело. – Шульцы не все женаты. А мне заграничные парни всегда нравились. – Домино выпрямилась и без всякого перехода выпалила: – Мы должны прижать Борика. Жестко, насмерть.

– На фига?

Марта брезгливо сморщилась:

– Ты его избаловал, Вовик. Если попробуем терапию, эффекта не будет. Опухоли, Вова, убираются только хирургическим путем.

Разведем сантименты – упустим Борю.

– Его не прижать, Домино.

– Смотря чем жать, – не согласилась Марта. – Если глупостью какой, вывернется, а если статьей серьезной, подставой жесткой – обломаем.

– Как?

Домино потянулась к пепельнице, и Вова машинально подвинул ее ближе к женским пальцам. Он почти не заметил, как стал подчиняться. Гудвин не знал, что карьеристки экстра-класса забирают чужую постель целиком, одного одеяла им недостаточно.

– Послушай меня, Гудвин, внимательно, – сказала Марта.

И Вове послышался голос старого хозяина. Не интонации, не акценты, а словно голос самого Князя донесся из преисподней и произнес последнюю фразу. Спина Гудвина покрылась мурашками, и он вспомнил, как иногда в речах старого вора за скобками ему слышались комментарии Марты. «Неужели не ошибся?! – поежился Гудвин. – Это она последний год старику на ухо кудахтала… Если б продержался Князь годик-другой, сейчас бы я ей сапоги чистил». – Отучить Борю от красивой жизни можно только жестко.  – Марта внимательно посмотрела на задумавшегося гостя. – Или ты не согласен?

Гудвин не торопился со словами. Пока Марта говорила правильно. Если мягкотелого Бориса дядя за сусала возьмет, тот живо расколется, кто его красиво жить научил. Предпоследний абзац письма ясно показал, как толстый боров приятеля Гудвина ценит.

А дядя скоро спросит. Мама Сара не зря приезжала. Приказ явиться в Женеву для личного доклада поступил еще на прошлой неделе.