Мисс Марпл из коммуналки

Лейтенант Бубенцов слегка припудрил щечки раскрасневшейся совести, велел ей вести себя смирно и, сбив на затылок фуражку, молодцеватой поступью пошел домой, кушать обещанный мамой рассольник – банка с солеными огурцами нынче очень вовремя взлетела на воздух – и заедать его картофельным пюре с котлетами в хрустящей панировке…

– Никому мы, Софа, не нужны, – помешивая ложечкой сахар в чае, говорила Надежда Прохоровна.

В большой квадратной комнате было тепло от включенного электронагревателя. На круглом столе под кучерявым абажуром стояло варенье в розетках и вазочка с шоколадными пряниками.

Надежда Прохоровна только что призналась – эх, знал бы Алеша! – что без согласия хозяйки произвела эксгумацию невинно убиенного Геркулеса.

– Кому мы нужны, две старухи? – горестно твердила бабушка Губкина. – Никому. По их понятию – и так одной ногой в могиле…

– Не надо так, Наденька, – ласково увещевала Софья Тихоновна, дама розовенькая с седыми, почти сливающимися с первоначально пепельным оттенком кудряшками.

В широко раскрытых голубых глазах ее уже не плескался ужас от полученного известия – ее друга, Геркулеса, больше нет в могилке под аккуратным холмиком, – в них полоскались печальное участие и понимание момента. – Тебе надо было сразу мне сказать о подозрениях, я б молоко из миски не выплескивала…

– Сама задним умом крепка, – припечатала Надежда Прохоровна. – Но теперь уж делать нечего. Авось Алеша не обманет, сделает все как следует.

– Сделает, Наденька, сделает. Не обманет.

– Но и мы, Софа, должны расстараться. – И бабушка Губкина деловито поведала приятельнице о договоре, заключенном с участковым лейтенантом. Слово в слово передала Софье Тихоновне историю о четырех отравленных бедолагах и в заключение сказала: – Я Алешке этого отравленца отыщу. Сдам душегуба. Тогда и Алешке будет стыдно мою просьбу не выполнить…

– А как ты его сдашь? – удивилась Софья Тихоновна и откусила крошечный кусочек пряника. – Как найдешь?

– А чего тут искать-то? – усмехнулась главная квартальная бабулька.

 – Знамо где, у гаражей кучкуются.

– Кто кучкуется? – В безмятежных глазах бывшего библиотечного работника Софьи Тихоновны светилось искреннее желание помочь в богоугодном деле.

– Известно кто – ханурики. Вот смотри, Софа. – Надежда Прохоровна налегла грудью на стол, раздвинула блюдца и чашки и на свободном месте принялась чертить пальцем план местности: – Это дом Петьки Зубова. Это гаражи, где он свою инвалидную машину держал.