Мисс Марпл из коммуналки

Надин могла не понимать в тонкостях бельканто и меццо-сопрано, могла перепутать Зощенко и Винокура, назвать Есенина Алешей (по одной ей ведомой какой-то ассоциации) и приписать его стихотворение Маяковскому, но во всем, что касалось прочих, бытовых мелочей, она была недостижима. Тем более если речь затрагивала криминальную тематику… Тут равных ей нет. Все милицейские сериалы и хроники просматривает с регулярным постоянством, телевизионных ментов по именам знает и ни за что не ошибется, где Дукалис, где этот… как его… с пушкинской фамилией – вот, Ларин! Кажется…

– Я завтра, Софа, к дочери Зубова пойду, – говорила меж тем Надин.

 – Спрошу, сдавал ли батюшка кому гараж под склад?

– А может быть, лучше Алешу направить? – тихонько предложила Софья Тихоновна. – У него это увереннее получится…

– И-и-и, что придумала?! – возмутилась поклонница сериальных ментов. – Да они как Алешкину форму увидят – вмиг разбегутся хуже тараканов! Да и я тоже… – задумалась вдруг, – не совсем там к месту…

– Надя, – упорствовала разумно-осторожная библиотечная дама, – а ты направь Алешу к дочери Зубова…

– К Таньке?! Дак Танька вылитый папаша! За рупь удавится! От лишнего куска в жизни не откажется, гараж хоть террористам сдаст!

– Да ну, Наденька, ты придумываешь…

– Не придумываю я ничего.

Я их семейку сызмальства всю наперечет знаю. Танька от гаража в жизни не откажется, машины в ней сто лет как не бывает, но под склады – сдают. Видала.

– Но Петр умер, – напомнила Софья Тихоновна. – Гараж и так скоро отберут, он на инвалида был оформлен.

– А ты попробуй что-нибудь у Таньки отбери, – ухмыльнулась Надежда Прохоровна. – Пять лет юлить будет, старыми бумажками прикрываться, но лишней недвижимости не отпустит. Ты вот что, Софа, когда я к ней пойду, покрутись возле гаражей, разнюхай, не оттуда ли паленой водкой торгуют.

– Я?! – возмутилась Софья Тихоновна и прижала аккуратные ручки к груди.

Она. Возле гаражей, которыми детей пугают… И зажмурилась.

– Ты, ты. Оденься поплоше…

– Зачем?!

– Чтоб внимания не привлекать, – отрезала соседка.

 – Увидят, пусть думают – пустые бутылки собираешь…

Боже. Пустые бутылки! Софья Тихоновна задрала очи горе и надавила ладонью на сердце.

– Ничего, ничего, – деловито бормотала Надежда Прохоровна. – Походишь, посмотришь, я с Танькой побеседую… Авось выручим Алешку, и он нас не забудет.

Часть первая

Безрадостный свет серого сентябрьского утра едва пробивается сквозь шторы. Почти темно.