Паника, убийство и немного глупости

 – А где Петруша… Петр Афанасьевич?

Борис Альбертович сделал изумленное лицо:

– А разве Петр Афанасьевич вас не предупредил? Сегодня вы будете тут один.

– Один? Совсем?

– Да. Все документы готовы, ожидают только вашей подписи.

– Ну что ж… Тогда приступим, Борис Альбертович.

Все документы, подписываемые в присутствии брата, Виталий Викторович подмахивал не глядя. Сегодня же решил вчитаться и… обомлел.

– Борис Альбертович… Что это?! – сказал, отпихивая от себя бумажки.

Нотариус смутился:

– А разве брат вам вообще ничего не сказал?

– Нет! Я Петю восемь дней не видел!

– Ах вот как, – пробормотал поверенный.

– Я сейчас! – воскликнул Мусин, выхватил из кармана пиджака сотовый телефон и стремительно заелозил коротким пальчиком по кнопкам. – Алло! Петруша! Где ты?!

– Я здесь, – невнятно ответил младший брат.

– Где здесь?! Ты видел, что мне предлагают подписать?!

– Видел.

– Мне предлагают лишить тебя поста генерального директора и аннулировать доверенность на управление имуществом!

– Я знаю.

Все правильно, – в том же четком ритме отозвался Петр. – Подписывай. Я уже возле конторы на улице, перенес твой чемодан к себе в машину, жду.

– Ждешь? – опешил Мусин, но в трубке уже зазвучали гудки отбоя. Виталий Викторович беспомощно взглянул на Бориса Альбертовича – от волнения толстые линзы очков запотели, и смутно угадываемая сквозь них фигура нотариуса ободряюще покивала.

По улице летали огромные хлопья снега.

Втянув непокрытую голову в плечи, Виталий Викторович поискал глазами машину брата с высоты крыльца: знакомый «бентли», «порше» или хотя бы «мерседес» компании…

Какое-то непонятное серое чудовище с покореженными боками со скрипом отворило дверцу, из машины, перевешиваясь через пассажирское сиденье, показался Петр:

– Эй, Маргадон!

Виталий Викторович оторопел и машинально снял очки, протер их очередным белоснежным платочком: не показалось ли? Петруша в этом чудище?!

Неуверенно перебирая ножками, Мусин приблизился к автомобилю: Петруша.

Никаких сомнений. Сидит и улыбается. Доволен.

– Хватит таращиться, Маргадон. Садись, по ехали.

– Куда?! На этом?!

Петруша положил ладони на руль, Виталий Викторович озабоченно подобрал полы дубленки («Боже, весь перепачкаюсь и пропахну бензином, как автослесарь!») и уселся рядом с братом и, осторожно прикасаясь к ручке, захлопнул дверь.