Поле битвы – оставлено

Лорд не окажет ей поддержки. Он больше царедворец, чем муж.

И винить в этом одного Эдриана нельзя. Она сама дала согласие на династический брак и теперь не вправе требовать от мужа жертвенности…

«Я знаю слишком много и потому не в состоянии сказать ничего» – так могла бы ответить Даяна. Ноша абсолютного знания слишком тяжела для двоих, ее либо несут всем миром, либо стараются не замечать. Даяна выбрала последнее.

– Оставь меня, Эдриан, – тихо попросила Даяна. – Я ничего не знаю.

– Нет, – с горькой усмешкой бросил муж, – ты что-то знаешь, но скрываешь это от меня.

Ты предаешь меня, Даяна…

«Ты сам, единственный во всех посольствах, выбрал тактику трусливого покоя! – могла бы выкрикнуть она. – Ты – предпочел принять мои слова о действиях Архана как шутку, а не – задумываться! Ты – предпочел уехать на охоту, оставить все как есть и «не заметить» напряжения! Ты сам меня оставил…»

– Из тебя выйдет отличный Консул, Эдриан, – с неменьшей горечью сказала Даяна мужу: – У тебя обостренное чутье на опасность.

Надеюсь, этот талант впоследствии поможет Конфедерации избегать конфликтов.

Лорд не ответил ничего. Он прошел в свой кабинет и заперся.

Перед тем как отпустить Саргон домой посол Геспард попросил ее застелить диван в кабинете постельным бельем.

Ворочаясь в своей постели, Даяна знала, что уснуть не сможет. Переизбыток сна за последние три дня позволил ей лишь держать глаза закрытыми. Волшебный лес и тихая река ждали где-то ее возвращения, но леди боялась прибегать к помощи снотворного.

Она боялась окончательно попасть под власть иллюзий. Если раньше бегство в призрачный мир казалось ей панацеей от безумия, то теперь, проворочавшись ночь без сна, она ясно осознала – двойник подготовил ей ласковую ловушку. Страстное, безудержное желание попасть в виртуальный лес доводило ее до бешенства. Даяна стискивала зубами уголок подушки и яростно шептала: «Нет, нет, нет, я не пойду! Я не поддамся! Ты не заставишь меня уйти от реальности, не обманешь призраками!»

Ловушка из ярких снов оказалась посильнее испытания знанием.

И двойник уступил. Той ночью Даяна не разрешила себе уснуть, а серое ничто не тревожило ее сознания. Не разрушало личности и не манило обещаниями.

Под утро усталый мозг Даяны погрузился в некое забытье на несколько минут, и, очнувшись, леди Геспард почувствовала себя – внутренне единой. Как будто что-то внутри ее сказало: прости, я думал, будет лучше, – и отступило.