Рефлекс убийцы

Заподпрыгивал перед официантом еще выше, зашевелил губами, выманивая движениями обеих рук бабу Надю из номера.

Надежда Прохоровна проявила строптивость, скрутила из трех пальцев тугую дулю и показала ее беснующемуся Палычу.

Сей выразительный международный жест Архипов понял. Выругался в сердцах сквозь зубы, уставил кулаки по бокам на брючный ремень и, отвернувшись, помотал головой – что с вами сделаешь, Надежда Прохоровна!

Офигевающий от прыжков охранного шефа официант закрыл дверь. Бабушка Губкина склонила голову и прошептала в район воротника:

– Прием, Паша, прием.

К воротнику мягонького домашнего костюма бабы Нади Пал Палыч пришпилил микрофон. Каждое слово, произнесенное в комнате, Архипов слышал, беспокоиться ему было не о чем, так что чего он там в коридоре выделывал – его проблемы. У нас тут тишь да гладь, у бабушек «момент истины» назревает, и малолеткам здесь не место.

Генриетта Константиновна вернулась в гостиную; как и две минуты назад, присобирая подбородок, оглядела бабу Надю…

– А я ведь сразу догадалась: не просто так уютная бабушка в коридоре с вязаньем устроилась… Вы ведь, Надежда Прохоровна, не столько носок вязали, сколько за нашей компанией приглядывали.

Надежда Прохоровна не стала отрицать. Поворочалась немного, подлаживая руки под вздыхающей грудью, и продолжила терзать «допрашиваемую» «всевидящим оком».

– Понятно, – наклонила голову Разольская. – Так я и думала. – Вскинула на ровесницу глаза, усмехнулась.

– Поговорить, – заговорила наконец-то «всевидящая» сыщица.

– Это обнадеживает, – кивнула Генриетта и села в кресло перед накрытым для завтрака столиком. – О чем будем говорить?

– О том, зачем ты вчера чашечки с кофе переставляла, – сразу переходя к привычному обращению на «ты», сказала баба Надя. – Я это видела. Пока все за циркачом смотрели, ты чашечки переставляла.

– Переставляла, – согласилась Разольская. – Но ничего в них не добавляла.

– А зачем крутила по столу?

Совершенно оправданный вопрос снова заставил Разольскую ядовито усмехнуться:

– Арно приказал.

Здрасте-здорово. Опять причуды начались.

Надежда Прохоровна посмотрела на напряженно прислушивающуюся к их разговору собаку: Арно чутко прядал ушками, перебирал тонкими лапами. Умной собачонке не нравился хозяйский тон. Настораживали некие нотки.

– Считаете меня сумасшедшей? – догадливо поинтересовалась Генриетта.