Рефлекс убийцы

В какую из чашек была добавлена отрава – в ту, что Богров прежде выпил (ведь, как говорил Паша, лекарство это не действует мгновенно), или в ту, что не понравилась Арно? (Еще вопрос вопросов: можно ли доверять предчувствию или нюху крошечного бодигарда?)

Кого, теперь получается, хотели убить – Разольскую или Богрова?

Чей кофе был отравлен?

Может быть, выпив из чашки Генриетты, Миша за горло через минуту схватился, потому что время пришло?

Расторопный Палыч, конечно, приказал чашечки для экспертизы запаковать, но поди теперь разберись – на обоих чашках обнаружат отпечатки пальцев Богрова… Генриетта в перчатках была, испачкать краешек чашки помадой не успела… Паша приказал посуду не трогать, когда официант эти чашки уже на поднос составлял, так что расположение ничего подсказать не может…

Н-да, незадача.

И Генриетта вроде бы не врет.

Надежда Прохоровна действительно видела только то, что Разольская предлагала собаке, как оказалось теперь, понюхать кофе. Как она чего-то в чашку добавляла, баба Надя и вправду не заметила…

Н-да, незадача.

Конфуз.

Надежда Прохоровна задумчиво кусала нижнюю губу… Вот к чему торопливость да самомнение приводят – к фиаско сыщика. «Пойдем, Паша, убийцу задерживать. Я все видела, все знаю…»

Тьфу, бестолочь самовлюбленная! Подставила Пашку! Тому теперь, поди, влетит от следователя по первое число.

Побежали они, видите ли, с бабушкой «убийцу ловить», та все подозреваемой разболтала, процесс нарушила…

Всыпать бы этой бабушке!.. Чтоб впредь неповадно было в следствие нос совать.

– Чем отравили Мишу? – негромко прозвучал голос Генриетты Константиновны.

Надежда Прохоровна не стала попусту секретничать – все равно узнает скоро – и назвала лекарство.

– Так я и знала, – пробормотала Разольская. – Как все просто, как все хитро… – И замолчала.

– Что хитро? – переспросила баба Надя.

– Задумано убийство. Задумано и могло быть идеально исполнено.

– Идеально? – снова удивилась сыщица Губкина.

– Да. Совершенно безукоризненный, безупречный план.