Рефлекс убийцы

– Паш, а может быть, тебе с этими постояльцами связаться? Сказать, что, мол, творится черт-те что…

– Надежда Прохоровна! – перебил Архипов. – Какое связаться?! Какое «черт-те что»?!

Да если я только намекну постояльцам, что не могу гарантировать их безопасность, меня через пять минут под зад коленом с работы вышибут! Представьте – начальник охраны уговорил клиентов отказаться от заселения. Месяца не проработал, а уже клиентуру распугивает.

– Но ведь ты же об их жизнях беспокоишься, – неловко промямлила Надежда Прохоровна.

– А если все это чепуха и плод моих фантазий? – язвительно, по своему адресу прошелся шеф. – Если я, как пуганая ворона, собственной тени боюсь?

Уныние в голосе готового к увольнению охранника растеребило добрейшую душу пенсионерки. Маялся мужик – куда ни кинь, повсюду клин.

И людям от постоя отказывать негоже – подозрения одни, и сил нет за них за всех переживать.

Хороший мужик Пал Палыч, подумала Надежда Прохоровна. Правильный. Такому и спину прикрыть не грех.

На небесах зачтется.

– Когда ехать, Паша? – тихо, плюнув на щедрые гусиные запахи, спросила баба Надя.

– Завтра. Утром я приеду в Москву, попробую уговорить родственников Баранкина быть по-настойчивее, написать заявление в милицию. Закончу свои дела и заеду за вами, годится?

– Годится, Паша, годится. До завтра.

С кухни донеслось шипение перегретой сковородки с маслом, кот Марк Аврелий горделиво нес в зубах «пойманный» клубок – похвастаться перед хозяйками замусоленной ниточной добычей.

Довольная не шибкой срочностью поездки, Надежда Прохоровна отправилась в сторону, откуда слышался перезвон посуды.

Машина у Архипова была шикарной не только по бабы-Надиным меркам: у профессорского племянника Ромки помельче будет. Большущий черный внедорожник с пугающим количеством фар и толстой блестящей железякой поверх переднего бампера застыл у двери в подъезд.

Такие страшилища Надежда Прохоровна только в американском кино видела, а уж покататься… Честно говоря, по первости – сробела.

Вскарабкалась на высокую подножку, бдительно пристегнулась и сложила руки под грудью: напряглась, обвыкая, сидеть оказалось высоко, не хуже чем в трамвае.

Понятливый Паша машину вел предупредительно, не лихачил, не пугал бабушку могучими взрыкиваниями двигателя; Надежда Прохоровна поерзала на сиденье, подумала – хорошо доедем, даст Бог, и предложила:

– Рассказывай, Палыч.

– С чего начать? – плавно обводя на вираже маршрутку, спросил тот.