Смерть – плохая примета

У Софьи Тихоновны сиротливые крошки на столе, остывший чай и сожаление, что не она сейчас устроится в купе перед окном, разложит на столе традиционный дорожный набор из жареной курицы, вареных яиц, мытых огурцов, конфеток-печенюшек и будет перекусывать, несмотря на то что плотно пообедала перед дорогой.

Так принято – уселся в поезд, доставай провизию. В каждом купе шуршат пакеты и хрустят яичные скорлупки, поезд пахнет колбасой и жареной курицей, любезные попутчики угощают друг друга практически одинаковой снедью…

Софья Тихоновна навела порядок в гостиной и пошла на кухню проверить, достаточно ли флотских макарон для возвращающегося с работы мужа.

Мужа… Вадима… Арнольдовича… Все это продолжало звучать непривычно. Иногда, думая о Вадиме, Софьюшка все еще краснела… Она – замужняя дама. Профессорская жена.

Кто бы мог подумать об этом еще полгода назад?!

К щекам, как у неопытной школьницы, опять прихлынула кровь… Они жили в одной квартире не один десяток лет. Встречались на кухне, в прихожей, сталкивались у дверей…

И везде, как тень за спиной, – Клавдия.

Старшая сестра, домоправительница, не выносившая мужчин, не отвечающих на ругань, не принимающих упреки, недосягаемых… Плевком в подобных не попасть.

Никто из соседей по коммунальной квартире даже представить не мог, что странноватый Арнольдович, гуляющий в самый трескучий мороз по улицам в одной рубашке – тьфу, йог на нашу голову! – ученый с мировым именем. В уме Клавдии никак не получалось соотнести: чудной молодежный хвостик из седоватых волос, невнимательность к скандалам и ученые степени.

«Наш малахольный, чудик, морж придурочный» – иных эпитетов у Клавы для соседа не было. Ну не укладывалось в уме у простой скандальной бабы, что какой-то ученый может жить в коммунальной квартире, ходить с тобой в один сортир, иметь наглость забывать оплачивать счета за электроэнергию!

А Вадик жил. Много лет назад оставил большую квартиру бывшей жене и поселился в коммуналке, управляемой сварливой Клавой…

Н-да, много было… О некотором даже вспоминать не хочется…

Но пустая квартира тем и отличается – стоит только людям разойтись, из старых стен выползают призраки, воспоминания… Фотографический портрет молоденькой Клавдии, мама и папа в серебряной рамочке, погибшие, умершие, живые перемешались на стенах и в памяти… После появления здесь Настеньки и Алеши квартира как бы перестала быть коммунальной и теперь протестовала: уехали отсюда новички – тоска, взрыв памяти.

Но все пустое.