Смерть – плохая примета

Мама смеялась и уговаривала подождать – через несколько лет, дочка, за твоими локонами побегут вприпрыжку все окрестные мальчишки.

Мальчишки побежали. Но уже вслед поезду Волгоград – Москва.

А дальше проволочные кудри магнитом притянули гения – ах, Тициан, ах, Тициан…

Мама звонила три дня назад и говорила, что едет рыбачить с папой и его друзьями. Купила мотыля и какую-то невероятно хитрую блесну. (Любопытно, но о прочих припасах – чисто женских, консервах, хлебе и крупах, не упомянула даже вскользь.

) Что лодку пришлось чинить, потому что папа без ее пригляда поленился на совесть обработать на зиму днище, что все всегда лучше делать самой… Когда приедешь, дочка? Когда отпуск? Как Марк?

Об увольнении из агентства и проблемах с Марком нежная, щадящая дочь родителям не объявляла. Для папы, подполковника-артиллериста в отставке, работа без записи в трудовой книжке – синекура и бестолочь, вещь непонятная, с намеком на нищую старость. Зять-наркоман и вовсе – удар под дых.

На подоконник, беспокойно дергая пушистым, как метелка для смахивания пыли, хвостом, взобрался крупный рыжий кот. Не особенно интересуясь Марьей, уставился на голубей, вышагивающих по карнизу, в возбуждении поклацал челюстями.

– Что, бедолага, не достать? – чувствуя обязательную симпатию к собрату по масти, спросила беглянка.

Кот нервно дернул шкурой на спинке и неприязненно отвлекся на Машу.

– Да ладно тебе, – буркнула та. – Нужны мне твои голуби.

Кот несколько раз пробежал туда-сюда по подоконнику – голуби ноль внимания на кота в застеколье, – постоял, вытянувшись на задних лапах, поковырял когтями стекло.

И огорченно, уяснив, что мир устроен не справедливо, сказал Марье «мяу».

Сел на подоконник рядом с ногами девушки и обвил лапки хвостом-боа.

Через какое-то время голуби беспечно взмыли в небо, еще более расстроенный кот подошел к Машиному животу и, жалуясь на жизнь, потерся ушами, боками о голубые штанины.

Мария поняла доверие правильно, подхватила котика под мягкий живот и пристроила на колени.

Кот подумал, подумал, покрутился на месте и свернулся клубком, свесив хвост гораздо ниже подоконника. Запел утробно.

Скоро Машина спина онемела от неудобной позы, но, боясь потревожить урчащий комок, она не двинулась. Сидела, согреваемая теплым зверем, смотрела в окно и почти не думала. Что толку думать, когда весь мир как будто против нее ополчился?.. Одно расстройство.