Сын безумия

Разнообразные, причудливо окрашенные, они неслись вслед за убегающим телепатом и, настигая, поражали – несоответствием. Чего-то главного, ожидаемого, не было в мыслях Риммы Варнаа.

Чего в них не было?!

Любви.

В них не было любви, как-то обреченно подумал Зафс. Была привязанность и даже нежность, но, проникая в мысли матери, сын не нашел там того, что должно быть: эмоции, родственной страху кошки за маленького котенка, трепету птицы, накрывающей крылом гнездо с больным птенцом. Материнская любовь подобна звериному инстинкту, и в момент опасности она должна довлеть над остальными чувствами.

Сверхразвитый мозг Зафса в долю секунды определил недостающее звено. В мыслях мамы было все: тревога, нежная обеспокоенность, утешительное – все обойдется, мы ему поможем… Там было все.

Кроме желания закрыть крылом, встать грудью перед неизвестным. Все эти «мы поможем» отдавали рациональностью и трезвым размышлением над ситуацией. Как послевкусием.

Мать испугалась факта, а не болезни ребенка.

Зафс вколол себе дозу «тормозителей» и закрыл глаза. Но прежде чем сознание окончательно отвергло телепатию, «поймал» уже совсем ускользающую мысль мамы: «Он может все узнать…»

– Папа, что вы от меня скрываете?

Когда Зафс спустился из своей комнаты на первый этаж дома, отец уже вернулся из лаборатории. Оставив все дела, доктор Варнаа примчался на зов Риммы. Его обеспокоенный взгляд перескакивал с жены на сына, губы беззвучно шевелились, казалось, отец подбирал слова для ответа.

– Ты слышал мысли мамы, сынок? – осторожно спросил доктор, и Зафс отрицательно помотал головой. – А что ты успел услышать?

– Ничего особенного, – хмуро проговорил сын.

– Но чем тогда вызван твой вопрос?

– Я понял, что вы от меня что-то скрываете.

– Ах, это… Сядь, мой мальчик. Нам надо поговорить.

– Надо, – немного заторможенно согласился Зафс. – И надо сменить транквилизаторы. Они мне не подходят.

– Не помогают? – забеспокоился отец.

– Нет, – усмехнулся взрослый «ребенок», – как раз наоборот. Одурманивают до головной боли.

– Подберем, – покорно согласился доктор. – Сегодня же вернусь в лабораторию и составлю новый препарат.

Почти не мучаясь с подбором выражений, отец повел беседу так, словно давно проговорил, продумал каждую интонацию, каждую запятую. Как и мама Римма, он был готов к объяснениям. Вот только хмурость Зафса немного сбивала его с толку.