Сын безумия

Она ни разу не бывала на планете Сахуристар, но знала, где-то там, внизу есть чистая речка, тихий лес и булькающий родничок под косогором…

Пусть что-то изменилось на поляне и в лесу, но поворот реки, изгибы рукавов не должны претерпеть сильных изменений за… за сколько столетий? Когда какой-то из легисов был на этой планете?

– Надеюсь, река не поменяла русла, – тихо проговорила леди и вновь вернулась к изучению теперь конкретных адресов – важнейших университетов закрытого мира.

Мрачные каменные дворцы знати, основательные городские строения, ветхие домишки с облупившейся штукатуркой стен и соломенные крыши сараев – города напоминали лоскутные одеяла.

Вокруг гранитной глыбы дворянского гнезда лепились низкорослые дома вассалов – планета бодро шагала через феодальный строй и несла в себе зачатки буржуазии. Морской порт одного из городов окружали складские помещения, добротные сараи и маленькие, дымящие высокими трубами фабрики и мастерские.

Университеты имели громкие названия и подавляюще величавые здания, Даяна всматривалась в трехмерное изображение учебных заведений и досадливо хмурилась: среди студентов и преподавателей, одетых в длинные черные мантии, не было ни одной женщины.

– Когда была сделана последняя аэросъемка этого города? – спросила Даяна базу.

«Триста восемьдесят шесть дней назад, когда орбита Миаллы…»

– Анализ социально-бытового положения женского населения планеты производился? – перебила Даяна.

«Производился», – четко ответила машина.

– Когда?

«Триста пять лет назад, когда экспедиция Улатра консервировала базу…»

– Достаточно, – оборвала Даяна.

Закрытая планета не принимала исследователей уже более трех столетий. «Придется производить редакцию по внешним признакам, – с недовольством подумала Даяна. – Но пока результаты плачевные: мужчины-преподаватели, мужчины-студенты, ученые, клерки, правители, – везде и всюду одни мужчины. Это их мир, их чертов феодальный строй…»

На видовом фоне застыло изображение каменной улицы: дома из тесаного гранита, мостовые бугрятся разномастным, отполированным подошвами булыжником, по тротуару бредет пара надменных седовласых старцев с каменными лицами в меховых накидках и шапочках-беретах.

Даяна поменяла картинку и увидела портовую площадь с таверной, окруженной чахлыми деревцами и несколькими грубо сколоченными столами и лавками.