Уничтоженная вероятность (Циклопы)

Одна из лож была претенциозной, некурящей. Завьяловская банда заседала в салоне для курильщиков с собственным миниатюрным баром при четырех бильярдных столах.

Борис подтолкнул вперед тело с засевшей внутри курицей-стилистом. Тело шагнуло в зал, прокукарекало:

– Хай… парни.

«Ребята, черт тебя дери, ребята! – мысленно скрипнул зубами Завьялов. – Мы почти двадцать лет приветствуем друг друга: «Хай, ребята!»»

– Завя-а-ань!! – привставая над столом, уставленным «пивным набором», прорычал Косой. – Ты где ж залег, растуды-т тебя налево?!!

Кеша шагнул к Косолапову, как Аня Каренина навстречу паровозу.

Обреченно, но стремительно. С осознанием важности действа.

Подмяло его тоже одинаково: Косолапов облапил тело, тело жалко пискнуло.

Друзья приветствовали Борю шумно, пищание расслышал только Коля, он и побеспокоился:

– Ты чо, Завянь, опять не привязанным ездил? – шепнул, намекая другу Боре на его фрондерское нежелание пользоваться в машине ремнями безопасности. – О руль саданулся, ребра отшиб?

Стилист проявил догадливость.

Кивнул. И палец предъявил. Обмотанный изолентой мизинец.

– Сейчас залечим все простуды, – недоверчиво разглядывая «раненый» палец, пообещал Косой. – Ребята. Раздвиньтесь. Боря п р и б о л е л, пора принять профилактическую дозу.

Стилист, увлекаемый мощной байкерской фигурой Косолапова, поковылял к столу.

Завьялов, бедным конотопским родственником, застыл на пороге вип-ложи. Призывая мысленно на голову стилиста Капустина ушат помоев, гром небесный, хороший хук под челюсть.

– Ой, парни! – опомнился Иннокентий.

«Чтоб ты сдох! Чтоб тебя Жюли прибила! А я ей помогу и придержу!! Ребята же они, ребята!»

– Я же сегодня не один! Позвольте вам представить…

«Хорошо, что в «милостивые государи» на нервах не занесло…»

– Это мой хороший знакомый…

Капустин провякал сочиненную байку насчет болезни Лели и внезапного приезда друга ее нежной юности Михаила Борисовича из Конотопа.

Врать друзьям, отлично знакомым с каждым листочком скудного генеалогического древа Завьяловых, Борис не решился.

Посоветовал парикмахеру напирать на прежние амуры бабушки. Мол, Леля приболела. А к ней свалился дружище Михаил. Леля, измерив температуру, попросила внука развеять дядю Мишу по столичным достопримечательностям.

Логически безупречно выстроенную легенду банда проглотила. Во врунах Завьялов никогда не числился. Конотопского дядю усадили за стол, пивка налили…

Болезненную любовную царапину Колян залечивал умело.