Евдокия. Смотритель чужих грехов

«Совсем теплый», – прошептал чуть слышно, и Дусин желудок повторил попытку освободиться от содержимого.

– Что в портфеле? – все так же глядя на мертвого, глухо спросил Зубов.

– А?… Что? – ошарашенно переспросила Дуся.

– Я говорю – что в портфеле?! – обернувшись, зашипел Илья. – Что вы украли, придурки?!

– Я… Я… не знаю, – залепетала Землероева. При чем здесь портфель? Что за вопросы?! Котик – мертвый!!

В два прыжка Зубов подскочил к ошалевшей девушке, схватил ее за ворот куртки и как следует тряхнул:

– Что ты украла, курица?! Почему твоего брата за это убили?!

– Почему… почему… – голова Дуси болталась из стороны в сторону как у китайского болванчика, – откуда ты знаешь…

– Дура!! – прорычал Зубов.

– Я не знаю! Не знаю!! Какие-то документы! Мы хотели потом вернуть их обратно!

Зубов брезгливо выпустил куртку, оттолкнул от себя воровку.

– Черт, влип я с вами…

Он выпустил из-под мышки пакет, и тот смачно шлепнулся на кожаный диван возле окна.

Взъерошив волосы Илья застыл, разглядывая через прозрачный тюль верхушки старых лип.

– Надо в милицию звонить, – всхлипнув, опомнилась Дуся.

Зубов развернулся лицом в комнату и оскалился:

– Куда звонить, дубина?! Тебя загребут вместе с этим портфелем, ты – воровка!

– Но я же…

– Пойдешь, как соучастница, – отмахнулся Илья. В его голове суматошно скакали мысли: надо потянуть время, слазать через балкон, вернуться обратно с картой памяти и пусть делает, что хочет – хоть в милицию звонит, хоть догадается из хаты исчезнуть.

Евдокия не сводила остекленевших глаз с мертвого брата. Хотелось подойти к нему, упасть на колени, обхватить руками, но не хватило духа. В голове засели слова Ильи: пытали… что в портфеле… дубина, соучастница. Ни один из упреков не летел мимо!

Действительно дубина, действительно пытали, на самом деле соучастница.

Бунтующий желудок отвлек голову. В стиснутом ужасом горле рождался вой, но слезы почему-то не текли.

– Странно, – пробормотал, пожалуй, не рассчитывая на Дусин отклик, – никаких ранений, кровь только на лице…

– У Котика сердце больное.

Евдокии показалось, что эти слова произнесла какая-то другая девушка. Та, что стоит где-то рядом и существует отдельно, как прошлая нормальная жизнь, которая была совсем недавно – этим утром, пять часов назад.