Пристрелите загнанную лошадь

«Надо будет Восьмого марта подарить себе пяток таких же», – подумала я и пронаблюдала, как вальяжно и неторопливо шествует негодник Генрих к чужой жене.

Блестящий черный «мерседес» плавно развернулся на стоянке возле дома и, проехав по дорожке в обратном направлении, свернул на крошечный пятачок между кассами зверинца и моей палаткой.

Я попыталась разглядеть водителя через мутное плексигласовое окошко, – так старалась, что чуть пивную выставку на пол не обрушила, – но генриховский шофер не долго изводил мое любопытство, вышел из машины, поддернул брюки, поправил пиджак и вялой походочкой направился в мою сторону.

Я проворно вернула зад на табурет и машинально ликвидировала вуайеристическую щелку между «Волшебной фантазией» в шоколаде и такой же фантазией, но с пралине и кокосовой стружкой.

– Пачку «Парламента». – В окошко просунулась широченная ладонь с пятидесятирублевой купюрой.

Я, прилежно улыбаясь из темноты, во все глаза таращилась на звероподобного верзилу с перебитым носом и сплющенными боксерскими ушами (неужели его мама была человеком?!).

Громила каким-то образом углядел мою улыбающуюся физиономию сквозь мутный плексиглас, нахмурился сурово, но, пошевелив немного бровями, решил убить время до возвращения хозяина в приятной беседе.

– Давно работаешь? – спросил с ухмылкой.

– Получите сдачу, гражданин, – с прокурорскими интонациями, пропищала я и едва не прищемила толстые шоферские пальцы оконной задвижкой. На задвижке висела бумажка: «Стучите, открыто».

Громила стучать не стал. Не отходя от палатки, закурил, потоптался какое-то время на месте и двинулся к кассам зверинца.

Я вытянула шею и посмотрела, как верзиле выдают билетик.

Странно. Обычно машина Генриха уезжает, едва хозяин встает на тротуар. «Мерседес» прелюбодея не светится на подступах к дому и моментально забирает шефа при выходе из подъезда.

«Видимо, сегодня рандеву пройдет по сокращенному сценарию, – подумала я. – Или шофер Генриха решил гиенами и мартышками полюбоваться…»

В радиорубке увеселительного заведения сменили пластинку, и над площадью поплыли вступительные аккорды песенки Крошки Енота.

Ее не было. Щели то есть. А я уже привыкла к окошку в мир чужих свиданий, расставаний и трагедий в непосредственной близости от рабочего места.