Ставка на проигрыш

Не ругаться же нам, в самом деле, с Софьей Николаевной, да?

Странные переговоры «Серого» и Палыча закончились тем, что на столе передо мной появился не листок чистой бумаги, а светящийся монитор ноутбука. Сергей довольно потер руки, нажал на клавиши и улыбнулся.

– Приступим к составлению портрета, Софья Николаевна?

Через сорок пять минут, когда я бодро рысила к «ниссану», припаркованному на стоянке «Миража», над моим автомобилем в бреющем полете пронеслась белая чайка и на глазах у владелицы метко прострелила половину капота и ветровое стекло жидким серым калом.

Символизм ситуации был-таки доведен до абсурда. Эксцесс получил логическое завершение. С десяток автомобилей застыло на парковке, но ни один из них не получил серой отметины. Лишь мой «ниссан». Поскольку, если верить Назару Савельевичу, только Софья Иванова имела отличительную особенность – появляться конкретно в том месте, где конкретно гадят.

В данном случае белые чайки.

И Назару Савельевичу можно верить…

Назар Савельевич прибыл за мной с точностью курьерского поезда.

Предупредить звонком по мобильнику – меняй тапки на босоножки, – разумеется, не удосужился. Персоны, подобные господину Туполеву, всегда пребывают в уверенности, что их ждут в абсолютно товарном виде, на чемоданах, с зонтом и в босоножках. Я к тому времени успела ополоснуться в душе, на «живую нитку» подправить глаза и губы, засунуть в менее набитый чемодан игривые резиновые сапожки (все в разноцветных сердечках по кремовому полю), свернутый в трубочку целлофановый плащ а-ля дачница пристроить в голенище левого сапога и положить сверху на чемодан огромный фиолетовый зонт на две персоны.

– Багажа не много? – оглядев чемоданы, буркнул Назар.

– В самый раз. Или ты думаешь, что я буду две недели ужинать в одном и том же платье? – Я любовно огладила ближний чемодан и без сомнения выдала: – Тут все тютелька в тютельку. Аккурат на две недели.

Вошедший вслед за Туполевым шофер подхватил мою поклажу, крякнул едва слышно и поволок чемоданы на улицу.

– Присядем на дорожку? – спросила я.

– В машине насидимся, – проворчал нежно любимый, и я тут же вспомнила мою дражайшую подругу Дусю. В моменты, подобные этому, Дуся обзывала Туполева «этот твой карликовый олигарх», и в моменты, подобные этому, я с ней соглашалась. Человек-топор был явно не в духе, и лезвие лица опасно посверкивало.