Лживые легенды

А если нельзя открывать, зачем же баба Нюра его на видном месте оставила? К тому же тебе его открыть вполне можно – ты же её наследник как-никак. И ещё эти «Поздние записи». Где они могут быть в чулане? Не на полу же среди банок. И не на стене среди трав. «Записи» где-то должны быть записаны. Значит, какие-то бумаги, тетради или блокноты.

И действительно, проследив за взглядом друга, Егор заметил на гвоздике сбоку крышки сундука ключ. Он взял его, приладил к замочной скважине и провернул. Раздался щелчок, и дужка выскочила.

Замок сняли и повесели на гвоздик, где до этого хранился ключ. Крышка ларя с хрипом поползла вверх, когда Егор сильнее надавил. Горький запах, что прятался внутри, вмиг заполнил комнату. И перед парнями открылись те самые надёжно спрятанные сокровища бабы Нюры: сложенная аккуратными стопками потрёпанная одежда и три пары мятых туфель на высоком каблуке.

Здесь обнаружились пожелтевшие от времени гипюровые блузки, в крупных принтах старомодные юбки, выцветшие летние сарафаны в горошек, растянутые свитера, а ещё заношенные до дыр вязаные шапки, шарфы, варежки и носки.

В ближнем углу Макар нашёл панамы, и одну из них тотчас натянул на себя. Её мятые поля забавно повисли и, казалось, что на макушке друга не головной убор, защищающий от солнца, а детский чепчик. Однако не успел Егор и слова произнести, как вторая панама, вся в розовых слонятах, оказалась и на его голове.

– Ты смешной такой, Егорушка, – прыснула за спиной Яна, но тот не успел ответить.

– А это видели! – воскликнул Макар.

Егор с Яной обернулись как раз в ту секунду, когда Макар достал из сундука сиреневое платье в пол. Блестящие узоры его озорно поблёскивали на свету.

– Свадебное, скорее всего, – самозабвенно пропел Макар. – Красота.

– Или обрядовое, – предостерегала Яна, а у Егора холодок по спине пробежал. – Будет лучше убрать его на место.

– Верно, – согласился Егор.

Вырвав броский наряд из рук Макара, он тут же скомкал его и отправил на дно сундука.

– Кашевский, ну, ты чего, – обиженно простонал Макар.

Пристроить платье между стопкой с блузками и другой, с тёплыми свитерами, удалось Егору с трудом. Вещица из плотной ткани с шершавым орнаментом не желала соседствовать ни с летним, ни с зимним бельём. Она всё норовила выпростать в стороны рукава и подол. Но, спустя пару минут, он всё же справился с этой хламидой, прижав её сверху потёртыми туфлями на квадратном каблуке.