Плюшевый оракул

Не только рабочее место, но и все, что окружает повара, должно находиться в безукоризненном порядке, чистоте. Не раз и не два клиенты, приезжающие за заказанными яствами, как будто ненароком, заглядывали в ее гостевую комнату. Однажды расфуфыренная дамочка в соболях попросилась в туалет и только после посещения удобств заплатила за пирожные. Ника тогда, помнится, с усмешкой вспомнила поговорку «унитаз – лицо хозяйки»; та клиентка, судя по всему, нашла сантехнику достаточно отдраенной.

Следователь, представившийся майором юстиции Махновским Анатолием Васильевичем, пролистывал странички паспорта:

– Одна здесь проживаете?

– Да.

Родители здесь прописаны, но живут на даче. Переехали, когда папа вышел в запас.

Махновский покосился на большой фотопортрет, где бравый армейский подполковник стоит за спиной сидящих жены и дочки. И уточнять ничего не стал.

Сказать по правде, Вероника подозревала, что мама и папа едва дождались не только его выслуги, но и совершеннолетия единственной дочери, чтоб улизнуть на обожаемую дачу: «Все, дочь, ты уже взрослая.

В добрый путь!» В город они приезжают редко, чаще Вероника к ним наведывается, с ночевкой или погостить на пару-тройку дней. Обратно ее отправляют, набивая багажник дачными дарами с грядок, ближе к осени тот же багажник заполняется обернутыми в газеты банками с невероятно вкусными домашними заготовками – тяга к кулинарии передалась Нике от мамы.

– У кого еще есть ключи от вашей квартиры? – протокольно интересовался Анатолий Васильевич.

Вероника оторвала взгляд от любимых лиц на фотографии.

– Ни у кого. Только у меня и у родителей.

От кошмара не уйти, не спрятаться в мыслях о маме-папе.

Жуть какая-то. Словно кинофильм в ее «куцехвостой» квартире снимают. По чистеньким полам бродят серьезные мужчины в ботинках, прошлепавших по осенним лужам. Недоверчиво и хмуро поглядывают на хозяйку… Злейшему врагу не пожелаешь! И фильмы с криминальной основой потом смотреть не станешь.

Ника старалась не встречаться взглядом с хорошо знакомыми понятыми – невозмутимой лощеной Лорхен, ее простосердечной и сочувственной домработницей Норой.

Скупо отвечала на вопросы следователя, необъяснимо квадратного, похожего на человечка-лего, составленного из углов и крепких блоков. Пыталась объяснить, как получилось, что она обнаружила покойницу, предположительно, на следующий день после гибели последней.

– Я не заглядывала в кладовку. Думала, Света ушла, – мямлила, ощущая себя полновесной подозреваемой.