Ты, я и магия

А ещё осталось ощущение какой-то недосказанности, будто в письме чего-то не хватало, и я никак не могла прочесть это самое важное между строк.

Ник… Слишком непохожий на других, словно из другого мира или времени… Рядом с ним было тепло и комфортно, как со старым знакомым, но всё же мне запомнились мелкие странности. Я не придала им значения вечером, не вспомнила о них этим утром, когда бежала в гостиницу, а теперь вот задумалась. Мужчина исчез, а вопросы остались. И где теперь взять ответы? А главное, неужели я действительно хотела их искать?

***

– Кирочка, ну, может, он ещё вернётся? Он тебя провожал, знает, где найти, может, потому и телефон не оставил? – Юля, невысокая, худенькая женщина, похожая на девочку-подростка в своей толстовке с зайчиком и пушистых тапках, сочувственно смотрела, как я давлюсь слезами, запивая их сладким чаем с тортиком-безе.

Странно иногда складывается жизнь… Настоящих родителей я не знала. Приёмная мать умерла спустя шесть лет после моего удочерения, а через год её муж женился вновь.

Ещё через год развёлся и оставил меня с бывшей женой и её сыном от первого брака. Заявил, что ему идея с удочерением никогда не нравилась, согласился только потому, что покойная жена детей хотела, да у них не получалось. В общем, тяжко ему растить ненужную сироту, много времени и сил отнимает это неблагодарное дело, ну и накладно… Опять же, не век одному куковать, жизнь свою надо устраивать, а девчонка мешает… Так и сказал Юле, мол, хочешь, сама воспитай, нет, отдай в детдом. Она тебе никто, а у меня рука не поднимается. Как люди-то посмотрят…

Юля не отдала. Жилы рвала, хватала бесконечные аудиторские проверки, вела бухгалтерию в нескольких фирмах, но поставила на ноги и меня, и своего сына, даже по крохотной квартире-студии всем троим организовала, пусть и в захудалом районе. При этом всегда у неё было и время, чтобы выслушать, и ласка, и напутственный подзатыльник, если сбивались с пути истинного.

Я искренне называла Юлю мамой, а Костю, её сына, считала братом, они стали моей семьёй и единственные знали меня настоящую. И конечно, с очередной драмой я пришла в уютную, пахнущую осенними заготовками, квартиру своей приёмной матери.

– Кирка, ну, правда, ты чё? – мой брат, угловатый, невысокий двадцатилетний парень, смешно сморщил подвижную, выразительную физиономию и стал похож на несчастного гнома-старичка.