Осколки маминой любви

Мать и отец отчима, люди старой закалки, пожилые, трудолюбивые, веселые и своенравные вырастили огромный вишнево-яблоневый сад. Плоды его уходили в заготовки на зиму. Старики держали скот: коров, свиней, овец, гусей и кур. На грядках их огорода красовались кабачки и капуста, помидоры и тыквы, свекла и морковь. Хозяином всех насаждений был картофель, который занимал большую часть земельного участка и требовал много ухода. Дел у стариков было невпроворот, оттого и вставали они ни свет ни заря и работали до позднего вечера.

Светлана просыпалась вместе с родителями мужа, доила коров и отгоняла их в стадо, выгребала навоз, полола грядки, поливала кусты, готовила еду для всех, потом мыла за всеми посуду. В своем желании казаться лучше, чем она есть на самом деле, мать Марии забывала обо всём. Ей хотелось простого человеческого счастья, а когда оно приходило, Светлана не знала, что с ним делать. В гонке за внешней идиллией в отношениях со всеми, она забыла о самом главном – материнских чувствах к своей старшей дочери.

Так забывают про одного из участников игры в прятки: кого-то не нашли, но начали другую игру. Светлана срывала свою усталость на дочери, и с каждой ссорой всё больше и больше отдалялась от нее.

Светлана с мужем решили строить собственный дом. Прибавились заботы, а с ними и злость на старшую. Девочка росла, помогала по хозяйству, родители занимались торговлей в селе. Невыполотые грядки, оставленные где-то немытыми банки из-под молока или невкусный обед служили поводом для скандалов, разочарований и обид, растущих вместе с Марией.

Сын Светланы Владимир родился с черепно-мозговой травмой, и, как над любым больным ребенком, родители тряслись над ним, на него молились и сдували с него пылинки. Мария всем сердцем любила его с пеленок и ухаживала за братом, как за собственным малышом, поскольку разница в их возрасте была достаточно большой. А он пользовался положением страдальца и несчастной жертвы своей болезни, нередко сгущал краски, придумывая невероятные истории о сестре.

– Мама, она лупила меня! Видишь! – он показывал матери синяки на локтях и коленях, гордо полученные от игр в догонялки или в казаки-разбойники.

– Зачем ты обманываешь? Я ничего такого не делала…

Не успевая договорить, Мария получала затрещину сначала от матери, потом от отчима. Иногда она оставалась без обеда, устраивая голодный протест: куском хлеба её тоже не раз попрекали.