Осколки маминой любви

Из-за безденежья в кризисные девяностые кто-то кинулся заниматься «бизнесом», а кто-то – воровать. В те времена в речи многих законопослушных и не очень граждан появилось слово «рэкет»[5 - (англ. racket от итал. ricatto – шантаж) – вымогательство, обычно принимающее формы организованной преступности с применением угроз, жестокого насилия, взятия заложников.], из-за которого часть честно заработанной прибыли уходила в прорву. Эта напасть способна была вывести из равновесия даже самого стойкого и крупного предпринимателя.

Что говорить о мелких торговцах – челноках, в ряды которых входила Светлана, всегда напряженная и трясущаяся над каждой заработанной копейкой.

Для Марии мама, с которой девочка вместе гуляла в парке, собирала одуванчики, а потом ела мороженое из жестяного стаканчика и пила яблочный сок, перестала существовать. Ничего не осталось от мамы, с которой Мария рассматривала старые фотографии, засыпала под любимые рассказы о Катрусе[6 - «Катруся уже большая» Наталия Забила, детские повести и сказки].

Теперь рядом жила какая-то другая, чужая мама, от которой Мария неоднократно терпела побои и оскорбления, изо дня в день наблюдая повторение одной и той же картины – усталость, ругань, нервные срывы.

Умер дедушка Марии. Его тревожило сердце, он пережил несколько инфарктов, последний из которых стал решающим.

– В то утро собиралась я ехать за мужем в больницу. Оделась, обулась, думаю, дай-ка присяду на дорожку, как у нас принято. Села на табуретку в кухне. Вдруг вижу – что-то в дом летит.

Пригляделась, а это в окно синица бьется. Жирная, чуть крылом стекло не выбила. Света, дочка, синицы-то меня предупредили! Отец им в прошлом году кормушку сделал. Сало подвешивал, чтоб не замерзли. Любили они его, – плакала бабушка в телефонную трубку, сообщая о смерти своего мужа, отца Светланы и дедушки Марии, с которой ещё прошлым летом они вместе ловили карасей.

От печального события остались черно-белые фотографии и боль утраты, поселившаяся внутри маленького сердца. Боль, которая никогда не проходит, даже если приходится возвращаться к привычному ритму жизни.

Мария пошла в первый класс. Соседская девочка Рита жила этажом выше и училась в той же школе, что и Мария. Спускаясь по лестнице вниз, девочка забегала за подругой, и они, держась за руки, направлялись в дом знаний.

– Ну-ка быстро села за стол! Пока не доешь, не выйдешь отсюда! – взорвалась Светлана, которая всё утро возилась на кухне, чтоб успеть приготовить старшему ребенку обед.