Дороги и сны

По раскисшей весенней грязи медленно передвигалась та самая фантасмагорическая процессия, которую всего десять дней назад принц-бастард Элмар опрометчиво принял за остаточные последствия наркотического дурмана.

Впереди все так же вышагивал рыжий кот, пролагая дорогу следующему за ним кролику. Кролик с обреченным выражением на мордочке все так же катил перед собой черепаху. И все так же кружила над ними ворона, высматривая возможную опасность.

Медленно, но упорно животные двигались на север.

Долгожданная граница обнаружилась столь внезапно, что путешественники даже не успели понять, что произошло.

Рыжий кот вдруг споткнулся, обнаружив, что ходьба на четырех лапах стала несколько затруднительной, а его любимая иллюстрированная мантия это затруднение усугубила, ибо, наступив коленом на ее подол, мэтр Мельди все же ткнулся носом в грязь.

Условно белый (а фактически давно уже серый в черных пятнах) кролик, вытянувшись на несколько локтей вверх, чуть пошатнулся от неожиданности и споткнулся о черепаху.

Довершила кучу-малу несчастная ворона, которая не успела приземлиться и плюхнулась сверху на товарищей, раскорячившись не подобающим солидной даме образом.

…! – возмущенно выдала мэтресса Джоана, скатываясь с охающего мэтра Силантия. – Так и знала…! Чуть не убилась с вами, …!

– О, какой слог! – нашел в себе силы на комплимент неисправимый Мельди и с галантностью, максимально возможной для вывалянного в грязи человека, подал ей руку, чтобы помочь подняться.

Мэтр Ален, сидя в мелкой, но очень грязной луже, даже не делал попыток встать. Он хохотал – громко, заливисто, самозабвенно, задыхаясь и постанывая, не в силах вымолвить ни слова.

– Ох ты, незадача-то какая… – простонал мэтр Силантий, поднимаясь, чем вызвал новый приступ хохота у младшего коллеги. – Да ты, Джоана, не сама чуть не убилась, ты нас чуть не убила… Вон Алену, похоже, по самому темечку досталось, так теперь и будет, сердешный, всю жизнь хихикать… Ну чего смешного-то?

– Ой, я не могу… – с трудом простонал Ален.