Дороги и сны

– Почуял, – прошептал Мыш, – закругляйся.

– Сейчас, еще чуть-чуть… Посторонняя магия мешает…

– Засечет.

– Мне плохо! – повторил Жак. – Больше не могу…

– Терпи, трус несчастный!

Повелитель занервничал. Резко оттолкнув услужливую банщицу, приблизившуюся к его высочайшей персоне с ведерком и кисточкой, он повертел головой, словно что-то искал, и угрожающе прошипел:

– Вельмир? Это опять ты?

– Нет, братец, это я, – злорадно произнесла Морриган уже в полный голос. – Это опять я. Так, говоришь, Вельмир тоже вернулся? Спасибочки, радость моя, буду знать.

Сейчас и его поищу.

Она резко встряхнула рукой, словно бросая что-то внутрь зеркала, и быстро отшатнулась. Как оказалось, вовремя – в следующий миг зеркало обрушилось, рассыпавшись мелкими осколками.

– А прекратить, не разбивая зеркала, ты, конечно, никак не могла, – заметил Мыш, осторожно приподнимаясь, чтобы стряхнуть с подола осколки. – Господа, кого-нибудь задело?

– Да вроде нет… – Кангрем оглянулся на убаса, но тот сидел еще дальше, и до него просто не долетело.

 – А что это было?

– А… – расстроенно махнул рукой маг. – Что с них взять – брат и сестра триста лет не виделись… Одновременно метнули друг в дружку по заклинанию, забыв, что через зеркало своей цели все равно не достигнут. Вот зеркало и не выдержало. Остается лишь утешаться надеждой, что Скаррон тоже расколотил что-то нужное.

– Ничего, я другое привезу, – пообещал Мафей. – Вы Жака в чувство приведите. Ему же правда плохо от такого…

– Нет-нет, лучше пока не надо, – возразил Мыш, осматривая бесчувственного помощника.

 – Его тут чуть-чуть осколком поцарапало, неглубоко, но все же до крови. Сейчас увидит – и опять в обморок. Сначала надо травмирующий фактор устранить, а потом уже будить. Дайте кто-нибудь чистую тряпочку…

– Опять ты не переводишь! – напомнил убас. – Что они там разглядели интересного? Кроме того, что рожа у этого Повелителя – что у покойника.

– Он и есть покойник… – пояснил Кангрем и перевел вопрос.

– Ну что ж… – Мэтресса откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди.

 – Могу с уверенностью заявить, что все теории касательно высших личей так теориями и остались. То, что мы только что имели сомнительное счастье наблюдать, есть неизвестная доселе помесь лича обыкновенного с некой принципиально иной формой нежити, не подлежащей классификации в рамках традиционной некромантии по причине того, что для создания подобного существа использовалась неклассическая магия неизвестной нам школы.