Ябанжи

Было тепло и уютно. По приезду девушка исповедалась в тихой, красивой церкви. Тонкие желтые свечи трепетали и потрескивали, освещая грустные образы на иконах. Позвали к трапезе, на молитву. После вечери – к причастию.

– Ты готова? – спросила Надежда.

– В смысле? – прошептала вопросом на вопрос Лариса.

– В том смысле, допустил ли тебя батюшка до Святого Причастия, – громко вмешалась мать Надежды.

– Не знаю.

– Ну, так, пойди, спроси, а то скоро все причащаться будут, а ты даже не знаешь, – не унималась сухая седовласая женщина низкого роста, похожая на потрепанную собачонку.

Мать Надежды отличалась пренебрежительным отношением ко всем, кто хоть в чем-то превосходил её дочь. Она завидовала Ларисе, тому, что девочка с малых лет знала вкус роскоши, и считала все её попытки обращения к Богу очередной блажью избалованной выскочки.

Лариса так и не причастилась в тот день: батюшка не смог вспомнить ее исповеди. В предпраздничный день кроме Ларисы было ещё как минимум две сотни прихожан.

Священник дал девушке задание – молиться три раза в день, стоя на коленях, а через полгода исповедаться у него снова и причаститься. Возвращаться в глухую деревеньку Лариса не планировала, как и выполнять задания священника. Но в ледяную воду купели она всё же окунулась. Голубые, с желтой поволокой глаза Ларисы превратились в два почти прозрачных шара. Длинные русые волосы свободно поплыли в воде, а после того, как Лариса вынырнула, облепили её тонкую, нежную, бледную до синевы кожу. Переодевшись, она поставила свечи за упокой родителей, приложилась к иконе Божьей матери и попросила для себя обычного женского счастья.

А через полгода после этой поездки, летом, в пору отпусков, бывшая одногруппница Марина, с которой Лариса случайно встретилась в магазине, предложила вместе провести время в компании приятных мужчин.

– Валерка очень классный, он потрясно на гитаре играет, а голос, как у райской птички, – щебетала бывшая одногруппница.

– А лет сколько?

– Ой, ну какая разница-то?

– Вообще-то, это нормальный вопрос, Марин.

– Ну, мы тоже не девочки малолетние уже.

– Ты можешь просто ответить?

– Ну, сорок семь. А что?

– Да так, ничего, если учесть, что мне двадцать пять, то вообще ничего как бы, ну.

Марина фыркнула, Лариса смутилась. Но и от авантюры отказываться не стала. Лучше выйти в люди, чем убиваться воспоминаниями о прошлом и впасть в депрессию. Нужно уметь вытаскивать себя из грусти.